- 27 июня — 21 августа 2025 года -
Сопочное — Попигайская астроблема — Анабарское плато — Хатанга
г. Уфа — г.Красноярск (поезд) — п. Хатанга (самолёт) — п. Сопочное (теплоход) — подъем по р. Попигай — подъем по р. Рассоха — подъем по р. Кюнгкуй-Рассоха — подъем по р. Тугуттур — пеший переход до р. Котуйкан — радиальный выход на г. «618» — сплав по р. Котуйкан — сплав по р. Котуй — сплав по р. Хатанга — п. Хатанга — г. Красноярск (самолёт) — г. Уфа (поезд).
Всего 1016 км за 44 дня:
Пешеходная часть 469 км, из них пешие переходы 77 км, подъемы против течения 378 км, радиальные выходы 14 км.
Водная часть 547 км (сплавы по рекам), 18% (185 км) пройдены в режиме туристического первопрохождения.
Лодка: Лукна
Участники похода
идея похода
До сих пор планирование походов в моей практике велось по принципу нарастающей сложности и было подчинено общей цели — максимальному охвату отдалённых территорий РФ, гарантирующему разнообразие, сложность и, как следствие, соответствующие впечатления в каждом конкретном случае. Общая же картина из пройденных путешествий постепенно стала складываться в некий разнохарактерный калейдоскоп маршрутов, удовлетворяющий меня в полной мере, при этом имеющий большие перспективы для расширения походной мозаики.
Подчиняясь этой логике, цепочка мероприятий, распланированная ранее на несколько лет вперёд, постепенно подвела к осуществлению идеи побывать в горах Бырранга, расположенных на полуострове Таймыр. Дозрел я до этой истории к сезону 2023 года. По масштабу, новизне и трудности поход вырисовывался первостепенным в моей турпрактике — таким, который необходимо проходить немедленно, пока есть физическая кондиция и моральный настрой.
Однако вышло так, что начало того года не задалось по здоровью, и к весне появились серьёзные опасения в реальности осуществления задуманного, а значит, необходимость проработки запасного варианта.
Далее привожу выдержку из отчёта-описания того путешествия:
«За неделю до отъезда состояние было таково, что пришлось в срочном порядке разработать альтернативный «лайт»-маршрут на Анабарское плато длиной 1 000 км, который было по силам пройти за полтора месяца (для достижения восточной части Бырранга и возвращения требовалось 2,5 месяца — весь безледовый период, начинающийся там в конце июня). В этом варианте-дублёре можно стартовать чуть ли не в середине июля и финишировать до холодов, долечившись дома. Вдобавок начальной точкой в обоих вариантах является Хатанга, а значит, я мог рискнуть выехать в середине июня на Таймыр и далее действовать по самочувствию, при крайней необходимости завершив исцеление в местной больнице, а затем отправиться на запасной анабарский маршрут.»
Запасной.
И да, по сравнению с масштабом мероприятия на Бырранга, а также тамошними условиями — «лайт».
В общем, несмотря ни на что, таймырская история осуществилась, и по её окончании, улетая из Хатанги, я увёз с собой намерение вернуться на север Красноярского края, дабы после пройденных уже Путорана и Бырранга посетить ещё одну значимую и своеобразную точку на данном участке карты РФ — Анабарское плато.
Геоморфологи считают более корректным называть этот «куполообразный выступ древнего фундамента Сибирской платформы», так называемый «щит», — Анабарским плоскогорьем. Но на топокартах фигурирует «плато», поэтому, видимо, можно и так и сяк.
Сведений по части туристического освоения этого горного района немного, поэтому к моменту первичной прорисовки нитки маршрута информация в моей голове была фрагментарна и разрозненна. В основном в сети встречались отчёты о сплавах по Котуйкану — реке, просекающей плато от центра на запад, — и связано это с относительно хорошей тайменевой рыбалкой. Также ранее приходилось вскользь читать о Попигайской астроблеме, которая расположена на северо-востоке плато.
Для справки: Попигайская астроблема — уникальный по степени сохранности и обнажённости импактный кратер диаметром 98 километров. Около 35,7 миллионов лет назад астероид диаметром около 8 км, двигавшийся с северо-востока, врезался в Землю. В результате удара расплавилось около 1 750 кубических километров горных пород, а само космическое тело испарилось. Миллиарды тонн были перемещены на значительные расстояния, превратились в другие породы, пыль и газ, которые в колоссальном количестве были выброшены в атмосферу и далее в стратосферу.
По размеру образовавшаяся «вмятина» занимает четвёртое место в мире в перечне кратеров, возникших в результате падения метеоритов. По объёму образовавшихся в итоге импактных (ударных) алмазов это месторождение является крупнейшим на планете, имея запасы, на порядок превышающие все вместе взятые алмазоносные провинции, разведанные на сегодняшний день. Однако ювелирной ценности попигайские алмазы не представляют, при этом почти вдвое превосходят природные (кимберлитовые) и синтетические алмазы по прочности и абразивной стойкости, имея вдобавок повышенную твёрдость и жаропрочность.
Изменение в результате удара биохимического состава почв спровоцировало рост растительности и образование одного из самых северных лесных массивов, сформированного лиственницей Гмелина высотой до 10 метров, а также различными кустарниками. Такие грунты нигде более в этих краях не встречаются. Попигайский метеоритный кратер — это настоящий оазис среди окружающего, почти начисто лишённого древесной растительности пространства каменистой тундры, характерной для этих географических широт.
В 1991 году ЮНЕСКО признало Попигайскую котловину памятником природы планетарного масштаба.
Визуальная информация по Анабарскому плоскогорью по большей части черпалась в фотоотчётах Виталия Горшкова из калужской туристической компании «Магия Тайги», организованной Михаилом Сазоновым. С привлечением различных механизированных средств — как летающих, так и плавающих — организованные ими команды побывали в нескольких удалённых точках северной части плато, а именно: сплавились по рекам Фомич, Попигай, Рассоха, а также подробно проиллюстрировали урочище «Пёстрые скалы», относящееся к Попигайскому кратеру. Фотоматериал, собранный на их сайте, очень хорош, качественен и информативен, что не может оставить равнодушным читателя после ознакомления и провоцирует появление заинтересованности увидеть отображённое на снимках своими глазами. Ну и у некоторых — желание добавить своего, нового.
По части туристического освоения Анабара на тот момент я знал о двух суперавтономках: лыжном одиночном пересечении плато Андреем Подкорытовым в 2022 году и летнем — Сергеем Лекаем вдвоём с товарищем в 2016-м. В отличие от путоранских описаний Андрея, проведённых в тёплое время года, рассказ о его сильнейшем анабарском зимнем мероприятии был просмотрен мною поверхностно из-за сезонной специфики, так как по снегу я не ходок. Но текст описания и приложенные к нему ссылки дали информацию, что Анабарское плато впервые было пройдено в 2011 году в зимнем формате группой Отто Чхетиани с прохождением маршрута 6 к.с. Впервые!
Для сравнения: вышеупомянутые эталонно труднодоступные на материковой части России горы Бырранга пересекались лыжниками десятки раз, начиная с 70-х годов прошлого столетия. Это говорит о том, что, по всей видимости, Анабарское плоскогорье по сей день является одним из наименее посещаемых районов в РФ в снежный период.
О походе Лекая информации было крайне мало. Запомнилось лишь, что в одном из интервью Сергей описал его так:
«Прошли двойкой с пакрафтами пешком и сплавом долгий путь с пересечением Анабарского плато. Всего на дистанции Айхал — Хатанга получилось около 1500 км, из них пешком и вверх по течению — около 350, остальное — сплавом. По времени путь занял 80 дней, из них 23 дня — Айхал — Оленёк, пару дней в Оленьке и затем 54 дня — Оленёк — Хатанга, где на протяжении полутора месяцев не встретили ни одного человека. Да и между Айхалом и Оленьком людей не было. В более глухие места я, пожалуй, и не забирался.
Группы забрасываются вертолётом и в среднее, и в нижнее течение Котуйкана, а не в верховья — не потому, что некрасиво, а потому что, как правило, там нет воды, а таскаться по камням не у всех есть желание, силы и время. В плане красот же могу сказать, что это красивейшая от истока до устья река из всех, где я когда-либо сплавлялся.»
С учётом походного опыта и «насмотренности» Сергея сомнений в адекватности оценки им достоинств Котуйкана не возникло.
Так, основываясь на вышеизложенном, а также имеющихся на тот момент знаниях о таймырской транспортной логистике, в 2023 году и появилась идея подойти к плато с севера, добравшись на теплоходе «Таймыр» до крайнего посёлка Сопочного (второе название — Новый Попигай), затем подняться к его центру по одному из притоков реки Попигай, перевалить в бассейн Котуя и в итоге дойти на вёслах до Хатанги, изобразив на карте подобие кольца диаметром 300 километров.
Впоследствии, уже после Таймырской восьмёрки 2023, я нашёл отчёты об ещё двух летних анабарских маршрутах, значительно добавивших представления о районе и предпоходного «аппетита».
Первым в сети подвернулся рассказ о прохождении северной части плато с востока на запад группой Ханина в 2003 году (ссылка на архив). Как оказалось в итоге, они и были первыми туристами, осуществившими в этом районе автономный многоэтапный пешеводный поход с пересечением 100-километровой котловины Попигайского кратера в том числе. И это чрезвычайно круто. К сожалению, при всей уникальности и новизне описание его авторами ограничилось лишь фотогалереей с короткими пояснениями.
Выгодным отличием и информационным подспорьем стало прочтение отчёта Михаила Митрофанова о походе 2013 года, где в красках описано перемещение с востока на запад через центр Анабарского плато в условиях аномальной засухи. В нём, кстати, как один из вариантов, рассматривалась возможность подхода к верховьям Котуйкана с севера, по Попигаю и его составляющим. Но по каким-то причинам и соображениям группа решила стартовать от Саскылаха, с подъёмом по притокам реки Анабар, что, безусловно, не менее зачётно.
Итоговый собранный материал указывал на то, что такие значительные притоки Попигая, как Налим-Рассоха, Кюнгкуй-Рассоха и Тугуттур, географически вписывающиеся в логику прохождения плато по кольцу с севера на запад через его центр, туристами пройдены не были и описания не имеют. И это ещё один плюс в копилку привлекательного и мотивирующего.
В завершение обзора туристического освоения Анабарского плоскогорья следует упомянуть лыжный соло-поход швейцарца польского происхождения Мачея Бесты, который прошёл относительно короткий переход в зимнем сезоне 2025 года с протяжёнными и непростыми заброской и выброской на снегоходе. О нём мне уже после нашего с женой похода рассказал Андрей Подкорытов, консультировавший в своё время Мачея перед его мероприятием.
Для понимания туросвоенности района, расположения проложенных маршрутов и направлений движения групп по плато все нитки походов я изобразил на схеме.
Стоит также упомянуть, что помимо вышеприведённых автономок, пройденных на своих двоих, по Анабарскому плато были неоднократно осуществлены различные водно-моторные мероприятия с заброской от посёлка Хатанга на разнообразных плавсредствах до точек, которые позволяет глубина водоёмов в летнее время. Со стороны Попигая это плечо, как правило, ограничивается заброшенным посёлком Старый Попигай, урочищем «Пёстрые скалы» или верховьями р. Рассохи, а со стороны Котуя — средним течением Котуйкана.
В предыдущем сезоне, в процессе прохождения Корякского нагорья, наша мини-команда получила «тяжёлое отравление» медвежьей темой, а концентрация медвежути в крови превысила допустимые отметки в разы. Выражалось это в категорическом нежелании видеть на финальном сплаве движущиеся шерстяные пятна любых размеров и жёсткое напряжение от их появления на пути в конце маршрута, в отличие от его начала. Поэтому, когда к весне текущего года стало понятно, что последующие планы о посещении ещё одного непростого, но интересного района Дальнего Востока не складываются, мой организм и сознание с радостью подхватили тему перевода внимания на Севера. Таймырские края материковой зоны сулили гарантированное отсутствие медведушек любых расцветок при гораздо менее напрягающем присутствии овцебычков, волчков и прочей условно неопасной животине, типа росомах.
Помимо прочего, дополнительным стимулом смещения взгляда вверх по карте подальше, на край материка, стало желание показать жене Заполярье по-таймырски с его настоящей арктической тундрой «под Котовского» в период её цветения. Тундра Северного Тимана и горная тундра Путорана, где мы ходили вместе ранее, — это всё-таки другое. И существенно. Также хотелось, чтобы краснозобые казарки и овцебыки, вместо фотографий, привезённых мною с Бырранга, из чего-то диковинного и далёкого превратились для неё в реальность. Ну и представлялось, что рассматривать расписные котуйкано-котуйские красоты и ходить по дну Попигайского метеоритного кратера будет эмоционально ярче вдвоём, нежели одному. Будет что совместно повспоминать ближе к «одру», так сказать.
Важным моментом стало желание добавить живости походу и приподнять его сложность прохождением в паре со слабым звеном — с супругой. По моим прикидкам, учитывающим предыдущий опыт, уровень усложнения в дальних пешеводных автономках выглядит примерно так: если трудность прохождения маршрута в одиночку взять за 1, то перемещение по нему с товарищем со схожими походными навыками и физической кондицией принесёт облегчение с коэффициентом 0,8 (по весу рюкзаков, подъёму бечевой на байдарке-двушке с попеременной проводкой и преодолению прочих препятствий). Преодоление же этой маршрутной задачи на пару с красна-девицей претерпит усложнение на 1,2 ровно по тем же причинам. Ранее вдвоём с женой мы ходили лишь раз — по Тиману, который принёс хорошие впечатления и уверенность в том, что потенциал совместного кочевья «в долгую» ещё далеко не исчерпан.
Суммируя и резюмируя вышеизложенное, можно сказать, что по результатам дополнительного изучения района каркас-схема запасного варианта, «на коленке» прикинутая два года назад, обрела более развёрнутое смысловое наполнение и переросла в финальную идею: объединить два интересных района Анабара — попигайский и котуйканский — соединив их подъёмом-первопроходом по одной из тамошних рек и пешим переходом через центр плато.
И всё в этом плане получилось ровно и стройно, но, к сожалению, на этот раз без важного элемента — без северных морей.
Ну, значит, они будут в другой раз.
Основной принцип, которым я пользуюсь из года в год при построении маршрутов, не нов, часто применяется многими туристами и очень прост: стартуем и финишируем в крайних точках, докуда дотягивается местный рейсовый транспорт.
Согласно этому подходу, нитка мероприятия изначально и скомпоновалась, не претерпев существенных изменений при дальнейшей доработке.
Так же всё очевидно и по кольцевой конфигурации путешествия. Уходим из посёлка Хатанга по реке в одну сторону, на север, возвращаемся с юга по ней же.
Основная премудрость и главная задача на первом этапе, да и, наверное, во всём походе в целом, заключалась в перемещении к начальной точке активной части похода — посёлку Сопочное (Новый Попигай) — в нужные даты.
Учитывая непростой опыт группы Митрофанова в 2013 году, столкнувшейся с отсутствием достаточного для сплава объёма воды уже в середине июля, нам надо было стартовать как можно быстрее — с первым же рейсом теплохода «Таймыр». Авторы отчёта сигнализировали и подчёркивали, что для желающих передвигаться по рекам Анабарского плато важен каждый день, вне зависимости от того, как туристы нарисуют свои планы для попадания в его центр и дальнейший выход. Сами они тогда вышли на маршрут 4 июля и настоятельно рекомендовали последователям начинать подобные походы на две недели раньше, по высокому уровню рек.
Добраться до Сопочного можно на теплоходе в период открытой воды или рейсовым вертолётом во всё остальное время. Корабль половину пути идёт вниз по р. Хатанге с заходом в п. Новорыбное, затем поднимается по р. Попигай до долганского посёлка в устье реки Сопочной, являющемся конечной жилой точкой в северной части Прианабарья. Далее есть возможность нанять лодку местных жителей либо идти своим ходом.
Первый рейс «Таймыра» до Сопочного в 2023 году, когда я выдвинулся из Новорыбного в сторону Бырранга, фигурировал в расписании 1-го июля. Эта дата для относительно быстрого подхода к верховьям Котуйкана в текущем году, пусть с натяжкой, но устраивала — в надежде на не особо засушливый год. Лететь туда на вертушке в последней декаде июня, до начала речной навигации, я посчитал излишним из-за дороговизны перевеса багажа, покупки билетов в кассе по наличию и, главное, труднопреодолимых проблем с провозом газовых баллонов.
За прибытием в Сопочное следует 150-километровый подъём бечевой на вёслах по Попигаю — этап, который категорически не хотелось менять на лодочную заброску, так как именно здесь можно увидеть овцебыков, краснозобых казарок, цветущую тундру во всей красе, а также в полной мере насладиться масштабом и просторами большой тундровой реки.
Далее предстояло подняться по Рассохе, включая участок, где она просекает котловину Попигайской астроблемы, затем двигаться по её притоку Кюнгкуй-Рассохе — реке, подводящей нас к пешему переходу до верховьев Котуйкана. Вариант подъёма по соседней Налим-Рассохе виделся менее реальным из-за не столь разветвлённой сети притоков и меньшей глубины долины, что могло говорить о слабом, относительно Кюнгкуй-Рассохи, снеговом запасе и об ускоренном таянии оного.
Плюс Налим-Рассоха частично пройдена коммерсантами в низовьях, начиная с озера Угун-Кюель, а также командой Митрофанова в верховьях, тогда как Кюнгкуй-Рассоха — абсолютно новая для туристов река на всю её 185-километровую длину. Существует лишь одно фото, сделанное группой Ханина в 2003 году при пересечении её вброд на пешке. Третий значительный приток Рассохи — река Тугуттур. В качестве пути вверх он мною не рассматривался как проигрывающий первым двум по дебету и слишком западно расположенный, а значит, уводящий существенно ниже относительно истоков Котуйкана.
Общий километраж подъёма против течения немногим не дотянул до 400 км, преодоление которых виделось задачей достижимой, хотя и весьма трудной, ведь непрерывно так долго в проводку протаскивать лодку ранее не приходилось. В то же время для нашей семейной группы это была единственная возможность подойти и «забуриться» в плато своим ходом почти до самой его макушки.
После подъёма по Кюнгкуй-Рассохе намечалась пешая часть длиной около 50 километров, при условии, что мы сможем довести лодку максимально высоко — до устья ручья Чочурдах. Реальность этого во второй половине июля была очень сомнительна, несмотря на многообещающую ширину реки в этом месте, фигурирующую на карте как 40 и более метров.
Целью же в верховьях Котуйкана я определил устье ручья Суон-Юрях — той точки, от которой и стартовал Митрофанов сотоварищи в своё время. Однако, учитывая высокую вероятность обмеления, возможным максимумом подъёма по воде виделась стрелка Кюнгкуй-Рассохи с р. Ченгелех-Рассохой. Количество упоминаний в названиях рек слова «Рассоха» лишь подтверждало то, что это «ж-ж-ж» неспроста и усыхание русла будет однозначно, несмотря на вероятные кратковременные осадки. Вопрос только в какой степени. Опыт хождения по предгорным и горным районам соседнего Таймыра говорил о том же. К этому и готовились, понимая, что в случае старта пешки от Ченгелех-Рассохи она увеличится километров до 70-ти.
С дальнейшим сплавом, по всей длине до финиша, проблем не просматривалось, за исключением пары порогов. Один из них, расположенный в среднем течении Котуйкана, оценивался как 3 к.с. и в отчётах описывался как умеренно сложный, хотя и требующий разведки.
Итоговая план-схема похода на старте выглядела следующим образом.
Общая схема мероприятия получилась многообразной в плане разнохарактерности участков и способов передвижения, а значит, гарантированно эмоционально богатой и интересной, проходящей в основном по диким и не посещаемым туристами местам, а также физически непростой по всей длине маршрута, особенно на первой его половине.
Помимо самого пути с ожидаемыми на нём красотами, новизной и преодолениями, энтузиазма добавляла возможность порыбачить как на вездесущего хариуса и знаменитого котуйканского трофейного тайменя, так и на озёрного гольца в припопигайских озёрах, а также желанного гурманами по всей Сибири сижка-тугунка.
Наряду с интересом к рыбе и перспектив подкормиться ею, любопытным фактом являлось произрастание на Анабарском плато рододендрона Адамса — широко известной саган-дайли, или «шаманского чая». Любят у нас в семье этот аромат.
Практически перед самым выходом в дорогу мы получили от друзей информацию о вероятном наличии в Попигайском кратере редчайшего на Земле минерала — мэйджорита. Юля чрезвычайно загорелась новостью, тут же сформировав мечты об обретении этой чудо-драгоценности, несмотря на то, что наши шансы на нахождение заветного камушка составляли твёрдый, как попигайские алмазы, ноль.
Я же был уверен, что и без всякого злата-серебра там будет на что поглядеть распахнутыми от изумления глазами. Кроме различных геологических прелестей, исторгнутых из недр планеты по метеоритному принуждению, таких как упомянутый минерал, либо элементов, вышедших на поверхность естественным образом, типа хризолитов и строматолитов, не исключалось обнаружение по ходу останков древних животных, в том числе некоторых деталей от них, представляющих коллекционную ценность.
Разумеется, заработки на попутных анабарских находках в наши планы не входили, и они рассматривались лишь в качестве подарков для друзей — ценителей подобной экзотики, либо экспонатов в собственный домашний «музей». Да и то — исключительно небольшого веса и размеров.
К слову о деньгах. Надо сказать, что путешествие вырисовывалось совсем недорогое, на порядок гуманнее, чем коммерческие предложения по Анабару, встречающиеся в сети. Так, если к ценнику попигайской темы с посещением Пёстрых скал добавить стоимость сплава с рыбалкой по Котуйкану (с вертолётной заброской в обоих случаях), а также приплюсовать протяжённый и самодостаточный по насыщенности этап, соединяющий эти два элемента похода, то экономия для нашего семейного бюджета превысит сумму с шестью нулями.
Также приятно удивили цены на авиабилеты, которые стали даже дешевле, чем в 2023 году. Связано это с открытием осенью того года еженедельных рейсов авиакомпании «Красавиа», дополнивших регулярное сообщение, уже много лет осуществляемое самолётами компании «Сапсан». Получалось, что если в предыдущий раз за прилёт в Хатангу «Сапсаном» я отдал 25 тр, то в 2025 году это же самое удовольствие обошлось в 22 тр/чел у «Красавиа». При этом следует отметить, что перелёт Москва — Анадырь, на более чем в два раза дальнее и долгое расстояние, будет стоить около 16 тр. Расклад загадочный, так как и то, и другое направление дотируется.
Стоимость проезда на теплоходе «Таймыр» за два года практически не изменилась и составила немногим более 4 тр.
Учитывая предыдущий опыт, соответствующее внимание было уделено разрешению пребывания в погранзоне, в которую входят Хатанга и ряд северных прибрежных посёлков. Пропуск оформил через Госуслуги без каких-либо сложностей, всего за две недели — от заявки до получения. Пограничники проверяют документы по прилёту прямо в самолёте, поэтому игнорировать этот вопрос не стоит.
В завершение о возможности самостоятельного аварийного выхода и вероятности встреч с людьми на маршруте, а следовательно шансами на помощь при ЧС. Как было сказано выше, ближайшие посёлки, где гарантированно присутствие людей и транспортная связь с «большой землёй», расположены по долинам рек Попигай, Анабар и Котуй. Наиболее быстрый выход из центральной части Анабарского плато возможен сплавом по притокам этих основных водных артерий и составляет около 10 ходовых дней.
Самой близкой к центру плато «живой» точкой является рыболовная база «Котуй — дом тайменя», расположенная в устье Котуйкана. В летний сезон к ней налажена регулярная связь быстроходными лодками до Хатанги и частыми забросками гостей вертолётом. Однако из рыбацких отчётов следовало, что лодки с базы не поднимаются выше основного порога, расположенного ниже устья р. Арбын, а значит, при прохождении верхней половины Котуйкана можно рассчитывать лишь на случайную встречу с группами, доставленными по воздуху.
Помимо прочего, мне было известно о законсервированном лагере геологов и давно заброшенной литосферной базе АН СССР, находящихся в верховьях Котуйкана. На первом же, самом трудном и долгом этапе похода единственным напоминанием о существовании людей будет нежилая деревня Старый Попигай, покинутая лет сорок назад. При этом шансы встретить геологов, местных охотников, рыбаков или оленеводов на плато крайне низки.
Зная эти нюансы, я отдавал себе отчёт, что рассчитывать на помощь по ходу движения не приходится, а вероятность самоспасения в случае серьёзных ЧП невелика, особенно в середине маршрута. Соответственно, в особо сложных ситуациях единственным средством для экстренных консультаций или организации эвакуации будет спутниковый трекер.
И ещё. Понимая, что при аномально сухой погоде и отсутствии воды в реках нам придётся менять планы вплоть до возвращения на первом этапе, я прикинул пару альтернативных путей движения. В запасе были следующие варианты, под которые в навигаторы заранее закачаны офлайн-карты:
— при осушении притоков Рассохи, ведущих на плато, мы сможем перевалить на р. Фомич, подняться по нему до Афанасьевских озёр и далее либо сплавом по Эриечке, либо пешком переместиться до Котуя с последующим сплавом до Хатанги.
— можно пойти вверх по Попигаю через «кратер» с дальнейшим переходом на р. Старую и далее по Большой Куонамке войти в реку Анабар с последующим сплавом по ней до посёлка Саскылах. Или же, за отсутствием приемлемого уровня, сразу уйти с Попигая на Анабар от устья Арбангды.
Безусловно, изложенные запасные нитки по всем статьям проигрывают основному варианту, к тому же имеют к Анабарскому плато очень условное отношение, а значит, мы возвращаемся к ключевой задаче этого похода — раннему старту.
дневник
Предыстория. С самого начала весны меня занимал вопрос начала навигации по Хатанге и её притокам, потому как эта дата была напрямую увязана с остальной логистикой: начиная с перелёта в одноимённый посёлок, заканчивая переездом на поезде до Красноярска. Все попытки найти подтверждение неизменности расписания теплохода «Таймыр», которое, вроде как, оставалось без корректировок уже несколько лет, были тщетными. Ни в администрации посёлка, ни в морпорту никто ничего вразумительного сказать не мог. Понятно было лишь то, что дистанционно купить или забронировать билеты невозможно — их приобретают только в местной кассе, с паспортами.
Причиной тревог была теоретическая возможность смещения графика на более ранние сроки, в результате чего можно было застрять в Хатанге на неделю-полторы, так как частота водного сообщения Хатанга — Сопочная в несколько последних сезонов составляла 10 дней. То есть, выстроив логистическую цепочку к первому рейсу катера 1 июля, был определённый шанс не попасть на него, если произойдёт смещение начала навигации на более ранние сроки — допустим, из-за аномально тёплой весны. Поменять же билеты на самолёт вряд ли получится из-за возможного их отсутствия, да и с поездами не всё так просто. Вариант же прибытия в Сопочное следующим рейсом, ближе ко второй декаде июля, меня категорически не устраивал.
Ближе к маю я не выдержал и купил билеты на связку ЖД — авиа с прибытием в Хатангу 30 июня, рассчитывая уйти на теплоходе на следующий день. Рассуждения были всё те же: если уже несколько лет расписание стабильно, очень и очень сомнительно, что оно изменится. Вдобавок данные «с полей» поступали обнадеживающие: мол, весна на севере Красноярского края среднестатистическая, и ледоход на Таймыре, судя по всему, начнётся в обычные сроки.
А оно возьми да изменись.
В июне, буквально за пару дней до нашей посадки на поезд, мой хороший хатангский знакомый по предыдущему походу, Сергей, скинул сообщение сногсшибательного содержания: «Первый рейс на Попигай (Сопочное) уходит 27-го. Следующий — через неделю, 4-го июля».
Ну как же так, мать-перемать?!
А вот так.
Сразу стало понятно, что попасть к утру 27 июня мы не сможем, даже если рванем через Норильск самолётом. Нет нужных быстрых стыковок. Соответственно, полетим, как планировали, и будем куковать в посёлке, закупаясь продуктами и наблюдая, как падает вода в Хатанге-реке.
Сергей же посоветовал не расстраиваться, ведь для северов плюс-минус четыре дня — это тьфу. «Отдохнёте у меня с дороги и потопаете далее. Жена с детьми и внуками у меня в Красноярске, места полно. Не парьтесь», — резюмировал коренной хатангчанин, всю жизнь проживший бок о бок с транспортными проблемами.
Далее последовала телепортация из Уфы в Хатангу, прошедшая гладко и не особо заметно. Запомнился лишь удивительный по сложности многоходовый переезд на маршрутных автобусах между железнодорожным вокзалом и аэропортом в Красноярске — благо времени было много. И это, видимо, такая неизменная особенность города, потому как в прошлый раз было то же самое.
По пути на Севера мы с Юлей усиленно старались не подхватить в поезде и в самолёте какой-нибудь вирусок от чихающих и покашливающих «южан», возвращающихся домой. Тем же самым мы усердно занимались последние пару месяцев и у себя в Башкирии, пытаясь оградиться от «мышки» и энцефалита перед походом, что, вроде бы, удалось.
И да. Для здоровья эти четыре акклиматизационных дополнительных дня будут несомненным плюсом.
Итак, 30 июня мы приземлились в Хатанге, где были встречены Сергеем и сразу препровождены к нему домой. Сам он занят подрядом на сложную и рискованную транспортировку пиломатериала на собственном катере с баржей-понтоном до той самой рыболовной базы в устье Котуйкана, поэтому, вручив ключи от квартиры, ушёл жить в собственную будку на понтоне, зачаленном неподалёку на берегу реки. Перед этим дал экскурсию по кухне с пояснениями, где лежит гусь, а где пятикилограммовый чир и прочие деликатесы. «Чтобы до выхода съели», — велел Сергей и добавил: «Завтра на тот берег съезжу, оленя вам организую».
Впоследствии, когда мы звонили хозяину с вопросом, где у него ложка, а где проживает вилка, он неизменно спокойным, ровным голосом, растягивая слова и явно улыбаясь при этом в трубку, вопрошал: «Здравствуй, друг мой Рафаэль. Ну что у вас там опять случилось?» — и терпеливо объяснял непонятное, как, собственно, и в тех случаях, когда я расспрашивал его об известных ему местах и прочих особенностях нашего маршрута, лишь иногда слегка удивляясь наивности некоторых вопросов от «опытного путешественника».
Поскольку с целью уменьшения веса мы привезли с собой только разнообразный продуктовый эксклюзив, то закуп и фасовка обычных видов еды — типа круп и подобного — заняли немало времени. Параллельно сварили и оприходовали неописуемо вкусного весеннего гуся, умяли в разных видах жирнющего чира и под занавес не по-детски угостились арктическим гольцом, привезённым родственником Сергея из заснеженного ещё посёлка Сындаско. Пирожки со всевозможными сладкими и не очень начинками вылетали со сковороды, как гильзы из пулемёта, съедались, а также частично доставлялись на берег реки в понтонную будку.
К счастью, в наше пребывание крупный олень на хатангские переправы-переходы не вышел, а мелкого наш охотник валить не стал. Плюс все дни было много суеты по походным делам, хождений по музеям и гуляний по посёлку. Поэтому нас и не разорвало от северных яств и их объёмов.
В общем, не скучали, и время пролетело быстро. Юля была положительно впечатлена весенней Хатангой, что и немудрено: погода стояла отличная в принципе, а для этих широт — просто распрекрасная, значительно усиленная в восприятии круглосуточным полярным днём. Да и мне в этой предпоходной составляющей понравилось всё без исключения.
Как в песне: «Три счастливых дня было у меня…» В данном случае — четыре. И даже печаль от падения за это время уровня Хатанги-реки на полметра была какая-то не особо печальная.
4 июля, ровно в 9 утра, мы подошли к «Таймыру», где меня сразу признал старпом, с которым два года назад довелось интересно и эмоционально пообщаться, возвращаясь с Бырранга. Узнав наши новые планы, он как-то немного изменился в лице, заметив при этом, что не понаслышке имеет представление как минимум о западной половине этого маршрута — от Старого Попигая до устья реки Ильи, притока Котуйкана. «Ни … себе походик», — выдал финальное оценочное суждение мореман и пригласил на взвешивание багажа. Оно показало небольшой перевес с копеечной доплатой из расчёта 1 % от стоимости проезда за кг, то есть 45 рублей.
За отсутствием наплыва пассажиров удалось с комфортом разместиться на двухярусных полках, подобных местам в плацкартных вагонах. Судно хоть и довольно быстроходное, но до Сопочного добирается за 18 часов: сначала разогнавшись вниз по течению, потом пыхтя, преодолевая противодействие полноводного пока ещё Попигая.
Народ время от времени возбуждался от вида переплывающих Хатангу небольших групп оленей, мигрирующих на север, в сторону озера Таймыр. Нам пояснили, что это остатки — основная масса прошла неделю назад. Проплывающим мимо берегам, и без того пестрящих снежниками, весомо добавляли белизны стаи лебедей — по полсотни и более голов. Воздух качественно аэрирован и непередаваемо свеж.
Местные долгане из Новорыбного рассказали, что, несмотря на средний объём половодья и уровень паводка, лёд в этом году был необычайно толстым. Его наломало на берегу их посёлка столько, что эта груда до сих пор лежит многометровым айсбергом у воды.
После недолгого, но суетного представления с погрузкой-разгрузкой при помощи лодок в Новорыбном мы пошли дальше. Тут уже не до сна: берега стали знакомыми, дважды хоженными в 2023 году по пути на север и обратно. Я принялся увлечённо водить руками по горизонту, тыкать пальцем в приметные места, рассказывая Юле, где и как «огребал» во льдах Хатангского залива, с каких холмов ей звонил и т.п. А она терпеливо всё это слушала.
Ближе к конечной точке рейса, при зарядке гаджетов, ни с того ни с сего перестал функционировать один из двух имеющихся шнуров. Это проблема, так как 5-е — это суббота, и магазин работать не будет. Придётся попросить или купить у жителей Сопочного, а заодно у кого-нибудь отлить немного уксуса, который запамятовали приобрести в Хатанге.
В итоге до посёлка мы добрались около 6 утра, опоздав на полтора часа.
05 июля (1-й день)
Сразу после высадки, приехавших вмиг разобрали на всевозможной технике — от квадроциклов до экзотических снегоходов, на которых здесь, не стесняясь, ездят по тундре летом. Мы же остались на берегу в компании псов, проявлявших на порядок больше заинтересованности, нежели жители посёлка. Ощущение, будто к ним всераличные скитальцы заруливают по нескольку раз в день, хотя по факту — пару-тройку раз в год. Но оно и к лучшему, так спокойнее, ведь выходные в северных посёлках — далеко не самое безмятежное время.
Несмотря на наличие мест на теплоходе, поспать удалось часа три: как из-за красоты таймырских просторов и некоторого возбуждения, связанного с приближением к старту, так и от шума крепко вдатых пассажиров и пассажирок. Слегка коматозит.
Посёлок просыпается. Рыбаки потянулись проверять сетки.
Ещё на корабле мы решили в Сопочном не задерживаться, соответственно, я остался заниматься лодкой и собираться в путь, а Юля поспешила с вызвавшейся помочь девушкой добывать шнур и уксус.
Часть долганской молодёжи не очень хорошо говорит по-русски, поэтому, дойдя до середины деревни, проводница подвела её к дому и сказала: «Уксус тут».
Хозяева, колоритные дед с бабкой, первым делом качественно окурили Юлю можжевеловыми палочками от всякой скверны и только потом пустили в дом. Узнав, зачем пожаловала гостья, пенсионеры, хихикнув, сообщили, что, хотя уксуса у них нет, но они Уксусниковы — и это очень знаменитая у долган фамилия. Старик рассказал, что семья их родом из Старого Попигая, расположенного в 150 километрах выше по течению, и что после переселения в 1985 году он не раз водил экспедиции «вверх». Далее Юле провели экскурсию по дому, обставленному оберегами и амулетами, отпугивающими духов, и украшенному всевозможными поделками, понарассказали историй и направили к соседям помоложе, где удалось заполучить-таки крайне необходимый нам шнур для телефона. С уксусом же не срослось. Да и ладно.
Тем временем я всё подготовил, в том числе предстартовый перекус.
Часам к 11-ти к берегу подтянулись возрастные любопытствующие, сообщив, что погода здесь стоит уже неделю и продержится ещё как минимум столько же. Уровень Попигая упал на метр с чем-то. Да уж…
Вскоре, вразвалку, по-северному, неспешно подошла и пара Уксусниковых. Поздоровавшись, дед внимательно осмотрел байдарку и, выслушав описание того, куда мы собрались, сказал: «Эх, если бы не хозяйство, я бы с вами пошёл. Показал озёра гольцовые, чира половили бы. В Старом Попигае, где метеорит шлепнулся, большой лес растёт. Люди мы лесные, родившиеся в нём и к житью в тундре так и не привыкшие. Тянет туда: по Рассохе походить, к Пёстрым скалам по ней подняться. Эх…»
На мой вопрос, а красиво ли там, старик ответил коротко: «Очень».
Слушавшая этот разговор бабуля добавила: «И я бы пошла…» При взгляде на её позу и выражение лица сомнений не возникло — пошла бы.
В 11.30, помахав рассевшимся по скамейкам новопопигайцам и изрекши в пространство: «Ну наконец-то. В добрый путь!», мы стартовали.
Направление — на восток. Безветрие.
Попигай хоть и выглядит спокойным, но тянет довольно прилично, поэтому сразу пошли пешком: кто в проводку, кто по бережку. Не успел посёлок скрыться из глаз, как я встрял на обширных песчаных мелях и за 3 часа брожений по подводным барханам практически выбился из сил. Как только река резко повернула на север и на крутой излучине появилась галька, мы сразу решили отдохнуть и заодно слазить на возвышенность, пестрящую цветами. Оказалось, что весь склон порос цветущим рододендроном, заливающим ароматами всю округу.
Ничего себе! Я-то ждал увидеть саган-дайлю на верху плато, а она, оказывается, и в тундре чувствует себя неплохо. Фотографирующие устройства тут же включились в работу.
Ранее наблюдать рододендрон этого вида не доводилось, а только рододендрон золотистый на Дальнем Востоке и рододендрон древовидный в Гималаях. Цветы последнего раз в десять превышают размеры первых двух и чрезвычайно красивы, но его листья особого аромата не имеют. Да и цветы тоже.
Нарвав к чаю горсть листочков, пошли выше.
По верхам то там, то сям растут небольшие колки коренастых лиственниц. Простор и виды — просто атас. Синяя лента Попигая полукилометровой ширины, размерами своими главенствующая на окружающей нас картинке, сегодня тиха и безмятежна.
Неподалёку, в 15 метрах, зайка-небояка грызёт какой-то жёлтый цветок, зажав его в «ручонках». Ну правильно: чего много, то и ест.
На горизонте, в мареве, еле просматривается Сопочное — этот последний оплот цивилизации. Теперь уже окончательно и надолго: жилуха, гуд бай!
Вернувшись, пообедали остатками дорожной еды. Заодно набрали плавника на вечер, опасаясь, что найти топливо сможем далеко не везде. Особенно после рассказов новопопигайцев о том, что с дровами тут беда и они везут древесину из далёкого Сындаско, с залива, где с топляком-наносником, приносимым Хатангой с её путоранских притоков, проблем нет.
Дальше пошли на вёслах, и в какой-то момент Юля оповестила о пропаже своего айфона, скорее всего, выскользнувшего из открытого кармана при посадке в лодку после проводки участка прибрежной стремнины бечевой. В растрепанных чувствах и разговорах о степени водостойкости утраченной модели сплавились к месту окончания цепочки её следов на берегу, где ничего не обнаружили. Похоронив было гаджет, решили ещё раз основательно перетрясти герму, где и нашли аппарат, каким-то образом оказавшийся на дне среди вещей.
История вроде бы ни о чём, а всё же хорошо напомнила, как выглядит счастье из ничего. Всё здорово, конечно, но предупреждение принято. Впредь будем внимательнее и осторожнее.
Вскоре подошли к гнезду кречета, устроенному на миниатюрной скале-останце. Пофотографировали единственного, уже большенького птенца, неизвестно как выжившего в таком, вполне доступном для хищников, месте.
Резкие крики ощерившегося и приготовившегося принимать смертушку кречетёнка временами дополнялись далёким хлопаньем крыльев множества взлетающих птиц. На противоположном берегу, в заливе, остановилась гигантская стая лебедей-кликунов в полторы, а то и две сотни голов, издающая непрерывный гомон-гогот. Постоянная движуха с перелётом мелких групп с места на место с нашей стороны напоминала завихрения белого пуха при порывах ветра. Невероятно. Я подобное видел только на осенних анапских пляжах в период массового перелёта этих птиц на зимовку.
Далее, переправившись на другую сторону реки, бодро зашагали вдоль основательно заснеженного берега. Прошли мимо ещё одного гнездовья кречетов, напоминающего грузинскую или ингушскую родовую башню. Явно это жилище годами надстраивалось с целью поднять его как можно выше и сделать безопаснее. Птенец тоже один. Юля сделала безапелляционный вывод, что их было несколько, но нехорошие люди забрали остальных, продав в охотничье рабство арабским шейхам за десятки тысяч долларов. Такие её мысли навеяны прошлогодними впечатлениями от Корякского побережья, где силами браконьеров ровно это в действительности и происходит, за ровно такие вот деньжищи. Я же стандартно предположил, что количество птенцов зависит от кормовой базы и, связанным с ней, естественным отбором.
Преодолев ещё несколько километров по берегу, пока сырому после спада воды, мы стали быстро уставать. Плюс моя правая нога начала сигнализировать: мол, успокойтесь, хватит на сегодня. Тут же затаборились в удобном сухом местечке, неподалёку от разбитого балка. Осматривать его сил не нашлось.
Пока чистили площадку, откуда ни возьмись прилетела краснозобая казарка, плюхнулась в двадцати метрах в реку и показала Юле, кто у нас на Северах не хуже райских птичек.
Длиннющий и очень насыщенный первый день закончился полным штилем. После гигантской петли река выпрямилась по направлению на восток.
Ощущения сегодняшнего дня напомнили позапрошлогодний таймырский старт, когда я, всего на десяток километров отдалившись от крайнего человеческого жилья, одномоментно попал в оформленное красотой весенней тундры обиталище диких животных и птиц.
Под занавес поужинали, не забыв поприветствовать местных духов. Тишина, тепло, +15 °C. Сегодня чуток загорели лицами.
Итого прошли 18 км за 6 ЧХВ.
В 22.00 отбой с мгновенной отключкой.
06 июля (2-й день)
Встали ровно в 6.00, выспавшись по-царски. Где-то рядом надрываются гуси-лебеди.
По первым впечатлениям здешняя природа значительно отличается от «таймырской», до которой отсюда всего-то 100–200 км на северо-запад. Надо лишь перенестись на противоположную сторону Хатангского залива. А если конкретно, то по-другому тут следующее:
— уже начал вылезать дикий лук по берегам, там отсутствующий;
— встречаются иные виды цветов и рододендроны;
— какой-никакой лесок местами имеется;
— цвет песка гораздо светлее, и у реки полно сердоликов;
— лебеди во множестве;
— овцебыков не видно пока;
— и даже прошлогодние ягоды брусники, а также кустики голубики имеют место, при том что на Таймыре их произрастает ровно ноль.
Общим можно назвать разве что гусей и казарок, да и то летающих здесь в несравненно меньших количествах.
Большая река в начале маршрута — это здорово. Свободно, привольно. Сознание постепенно принимает своё место, адаптируясь к окружающим просторам.
На завтрак пожарили яичницу с диким луком. В качестве прощания с городскими изысками блюдо получилось очень даже ок. Хатангские яйки доехали отлично.
Вышли в 10.00, что для начала похода неплохо. Стабильно дует восточный ветерок, +12 °C.
Сразу перешли на другой берег, что довольно продолжительно и энергозатратно. В этом походе стараемся держаться крутояров и избегать песчаных кос на внутренних сторонах изгибов русла. Это необычно и выбивается из привычных алгоритмов движения на подъёмах.
На небе ни облачка. Северное солнышко, не имея в принципе понятия, что такое жалость, печёт усердно и жёстко. Для нас это не новость. Изредка по пути встречаются дотаивающие куски льда причудливых форм. По моим прикидкам, за сутки река теряет примерно 20–30 см уровня, и это очень тревожно, хотя на североориентированных склонах, а также в распадках ещё много снега — и есть надежда, что выше, на плато, его ещё больше.
На прижимах у высоких берегов непростая проводка. Здесь немало брёвен и принесённого паводком древесного разноформата, чему я не перестаю удивляться. Причём встречаются как выворотни, выросшие выше по течению и приплывшие сюда недавно, так и древняя растительность. Когда-то здесь росли лиственные высокоствольные деревья — прародители современных ив-чозений. ВременнОе различие материала без труда считывается на глаз по его состоянию и структуре.
При таком изобилии «предложений» страдания попигайцев о дровах непонятны: ведь, казалось бы, собирай речные дары да сплавляй вниз. Хотя, возможно, они так и сделают попозже. Нам, похоже, газ ещё долго не понадобится, а ведь один баллон на Попигай был припасен заранее.
Ветер усилился, но идётся неплохо, так как он хорошо снимает перегрев.
Неприятные прибрежные места, где после схода воды осталась тяжёлая для прохода глинистая чача, обходим на вёслах по воде.
До обеда прошли 10 км, и это неплохо. Юля по пути нашла идеально круглый лёгкий камень, который был взят ею для хозяйственных нужд в качестве мини-подноса.
Далее, с целью сократить расстояние и хождение по протяжённым мелким косам, зашли в приличную протоку, спрямляющую изгибы реки, которая постепенно стала мелеть и километра через полтора уменьшилась до узкой лепёшки глубиной по щиколотку. Впору было поворачивать, но решили, несмотря ни на что, как-нибудь добить оставшийся километр. И не ошиблись. Вскоре в русле появились протяжённые приемлемые для проводки канавы, и дело пошло.
На выходе в Попигай протока порадовала двумя зайцами-здоровяками и мощным финальным фейерверком из трёх десятков бело-коричневых куропаток, с треском и адским хохотом вылетающих из прибрежной стены кустов залпами, по несколько штук. Эта не первая, но самая большая за сегодня стая тундровых куриц ещё раз подтвердила прямую связь: где кусты, там и живность. И чем они выше и гуще, тем больше в ней прячется птиц и зверушек от терроризирующих их лисовидных хищников, следы которых мы наблюдаем вдоль берега во множестве. Пернатых любителей мясного пока не видно. Как и отпечатков лап волков и росомах.
После очередной переправы и последующего сражения с протяжёнными прибрежными «топями» мы подошли к намеченной ещё утром точке. Это место максимально приближено к группе озёр, о которой нам рассказал Уксусников, заверив в наличии там гольца. Старик говорил, что в этом районе стоит его балок, где можно переночевать и даже взять что-то из провизии при необходимости. Однако, хотя расстояние до ближнего озера составляет всего 500 метров, перетаскивать весь скарб туда категорически не хотелось. Поэтому встали у реки на площадке, отутюженной льдинами, и первым делом разбили лагерь. На часах 16.30.
По окончании работ пошли вдвоём к первому озеру, где обнаружили еле виднеющиеся в полутора километрах строения, построенные у основного водоёма, имеющего в диаметре около километра и на три четверти покрытого льдом. Дальнейшая разведка показала, что действительно голец в нём наверняка есть, так как озеро обладает песчано-галечным дном и чистейшей водой. Правда, основные глубины закрыты льдом, а оттаявшие забереги мелководны настолько, что вряд ли эта осторожная рыба будет там гулять.
Побросал блесну — пусто.
Ну и не беда. На этот случай у нас есть спецсредство.
С прицелом на ловлю мелкого тугунка и бентосоядного чира, не берущего ни крючок с червяком, ни блесну, я взял сетку, скомбинированную из двух десятиметровых полотен. Один кусок — с ячейкой на 16 мм, другой — ряжовый, с ячеей 45 мм из более крепкой лески, нежели первый, рассчитанный на мелочь. В длительные автономки мы всегда берём небольшую, лёгкую сеть на случай затяжных паводков и тотального бесклёвья для ловли мелких сиговых и т.п.
Наш девиз: рыба должна быть на столе — и точка. Хотя, безусловно, вынимать рыбку на спортивную снасть легче, быстрее и, главное, гораздо интереснее.
Голец здесь наверняка некрупный, но, несомненно, вкусный. Имеем интерес присолить его, высушить на ветру и грызть в дальнейшем.
Сходив в лагерь за лодкой и всем необходимым, мы вдвоём довольно удачно поставили сетку на приемлемой глубине, учитывая при этом направление ветра и его давление на ледовую «поляну». Проблемы могли возникнуть только при развороте воздушного потока на 180 градусов. Затем подсдули байдарку, спрятали в овражек, привязав к кустам, чтобы не унесло ветродуем, и пошли посмотреть на долганское житие в балках.
Домик оказался чистым, упакованным всем необходимым для комфортной рыбалки, включая печурку, постель из оленьих шкур, жидкое и твёрдое топливо, а также прочие нюансы. Продукты простые, явно приобретающиеся мелким оптом, запасены в больших объёмах коробками и мешками.
У нас всего в достатке, кроме уксуса, поэтому позаимствовали его немного.
Судя по нескольким пышкам типа чукотских кав-кавов, лежащих на полке в тарелке, люди здесь были не очень давно — скорее всего, на зимней рыбалке.
Уходя, я взял одну пышку на пробу, откусил и протянул Юле.
— Вкусные.
А она говорит:
— Ну и зря. Это же долгане духам оставили гостинец.
— Точно. Ну что ж, надеюсь, они сильно не обидятся. Ни те, ни другие.
По возвращении поужинали, закончив всё городское, кроме двух буханок хлеба, и в 23.30 стали укладываться. Ветер усилился, при этом сохранив направление. На термометре +12 °C.
На обратном пути разболелась правая коленка, растревоженная за два дня хождения по топким участкам берега. Переходы по кочковатой тундре добавили своего. Такое у меня ранее бывало при движении по нестабильным поверхностям и особенно на спусках, но давненько уже не случалось.
В остальном всё ок. Пока идём с Юлей хорошо, с огоньком. Шутки-прибаутки, подколы, хиханьки.
Итого: 18 км за 5,5 ЧХВ.
07 июля (3-й день)
Встал в 4.00. Что-то не спится, видимо, саган-дайля тонизирует.
Всю ночь задувал крепкий восточный ветер, для нас встречный. Он тут как-то странно работает и, несмотря на изгибы огромных речных петель, стабильно направлен в лицо.
Ощущая тревогу за судьбу привязанной лодки, я быстро собрался, взял спиннинг и поспешил на озёра. Времени на блеснение особо нет, но следующее гольцовое место — километрах в двухстах выше по течению, да и то не факт, что мы сумеем его найти. Поэтому надо пробовать, не лениться. И посмотрим, что сетка скажет.
Приближаясь к озеру, издалека увидел, что лодка на месте. Отлегло.
Подхожу к берегу, смотрю на место установки сети и не верю своим глазам.
Весь участок, свободный вчера ото льда на 30–50 метров от кромки воды, полностью закрыт ледовым полем. Более того, его борт вдавило в берег, собрав бруствер из гальки и камней. У края этого супергрейдера лежит, как ножом срезанный, «хвостик» сети, похожий на «шнурок» Иа.
Кошмар. Каким-то неведомым образом огромный остров, оторванный от периметра и прижатый к дальнему краю озера, давануло ветром так, что он ушёл в сторону и немного против направления воздушного потока. Вероятно, где-то на середине есть некая точечная мель, которая сыграла роль оси, относительно которой вся эта стылая поляна и развернулась против часовой стрелки. Поразительно и обидно то, что, поставь мы полотно метров на десять левее, лёд бы её не закрыл. Теперь же сетку куда-то сместило, так как глубины явно недостаточно, чтобы надвинувшийся массив прошёл над ней.
Смотрю на игольчато-серую поверхность замороженной воды, рассечённую трещинами разной ширины, и вижу, как виртуальные чиры и тугунки машут мне оттуда плавниками.
Пошёл к устью впадающего неподалёку ручья, побросал, но без толку — мелко и постоянные зацепы. Ручеёк никакой, а соседнее озеро, откуда он вытекает, — тоже.
Вернулся обратно. Привязал к поясу лодку и попробовал подобраться по льду к трещинам в надежде увидеть в них поплавки и вытащить хотя бы часть сети. Поверхность держит, но она значительно деформирована солнцем и местами приняла сотовую структуру. Страшновато, можно запросто провалиться. Несмотря на то, что за спиной шуршит «спасательный круг», купаться как-то не хочется.
Пока на четырёх конечностях перемещался по «льду», в какой-то момент пришло принятие: всё, приехали. Дальше — только щука, хариусы и, возможно, таймень, а из экзотических даров природы не исключены линные гуси. Но это если крупно повезёт.
Когда вернулся, Юля уже приготовила завтрак и собирала обеденные продуктовые наборы на 5 дней вперёд. Известие об утрате её хоть и заметно шокировало, но не до падения в обморок. Поэтому ещё раз поохали и закрыли тему.
Быстро подкрепившись в молчаливо-подкисшем настроении, продолжили сборы.
Я решил вытащить солёное сало, которое у нас является элементом обеденного рациона. Открываю трёхлитровую ПЭТ-банку, беру шматок и не верю своим глазам второй раз за утро. Вернее, глазам и носу. Оно воняет! Ядрёный запах «усталости», похожий на аромат сопревших носков и залежавшегося сыра, визуально дополнялся мелкими пятнами плесени. Ещё слизь какая-то завелась. Начинаю вспоминать и понимаю: подчесночить-то его дома подчесночил, а вот про добавку соли забыл, хотя ранее никогда себе этого не позволял.
Короче, караул, ведь сало — наше всё, и его имеется несколько килограммов, рассчитанных на весь поход. В голове красным цветом пульсирует: «Отмотайте плёнку назад — я посолю».
И всё же, несмотря на внешние изменения, куски ещё крепкие, не раскиселившиеся, а значит, этот источник калорий пока рано выбрасывать. Обскоблили, просушили, подержали в дыму и оставили «дышать». Тряпку-обёртку выстирали и высушили. Сохнет здесь всё быстро, чему способствует ветерок и солнце. На небе ни облачка.
Мысль: «А может, Юле стоит покамлать в наш поднос-бубен?»
Вышли в 11.00 и сразу пересекли Попигай. Отмечаю, что в лодке нога заметно меньше болит, и надо успеть восстановиться до пешего этапа, иначе с сорокапятикилограммовым рюкзаком не дойти. Для этого есть ещё три недели хождения без груза.
Компас уже третий день чудит, показывая север в любом направлении, куда ни повернись. Хорошо, что смартфоны в норме и они дублированы нужным содержимым. На закачанных в них космоснимках рельеф дна считывается чётко, поэтому можно уже с утра наметить траекторию движения и манёвров с берега на берег и их придерживаться.
Идём по «янтарным» берегам из разнокалиберного сердолика, иногда размером с кулак. Выше паводкового уровня вовсю распускаются жёлтые серёжки на ивовых кустах, отцветшие в наших краях месяца три назад.
Изредка встречаются казарки и лебеди. Другой живности не видно, возможно, из-за того, что она нас обнаруживает издалека и успевает скрыться или улететь.
Позже встретили группу оленей, которую я засек километра за полтора, и удалось, спрятавшись, подпустить их на 15–20 метров. Отсняли хорошее видео и фото, для чего, собственно, и потратили время. Судя по реакции животных на нас, это, скорее, откол от попигайского стада, чем дикие звери.
Иногда коротко и безуспешно блесню. Заодно отдыхаем. Видел дохлого налима килограмм на пять.
Очень тяжело даются нестабильные, засасывающие места. Топи внешне выглядят как нормальная каменистая поверхность, что обманчиво, так как под мелкими обломками породы и голышами расположен слой жижи, иногда по колено. Каждый шаг здесь непрост и долог. Иногда эти участки коротки и проходятся относительно легко, но чаще имеют длину по десятку и более метров. При этом во всех случаях приходится активно перебирать ногами, чтобы меньше проваливаться, что постепенно, но верно выматывает.
Юле, при её свободе в выборе пути и возможности идти выше, не особо легче из-за протяжённых полос тающего снега, мелкими ручьями стекающего в реку. Двигаться в таких местах муторно и скользко практически везде, что, естественно, нервирует. Поэтому она активно пытается избежать подобных удовольствий, предлагая подниматься по косам, но для меня тамошняя песчаная гребёнка с постоянными провалами и подъёмами, пусть и с небольшой амплитудой, — это сущая мука.
Тем не менее движемся неплохо и за 4 часа прошли 12 км. Обедали у «фазенды», о которой упоминал хатангский Сергей. Здесь высокий обрывистый берег устлан ковром из цветов. Если прилечь и немного полежать, то стелящиеся ароматы быстро встать не дадут.
Домик разбит и пуст. Сало с трудом, но идёт. Его надо дополнительно надрезать, качественно досолить, зачесночить, и тогда, наверное, будет получше.
После небольшого правого притока Чиерес река сменила направление на юго-восточное. Берега выровнялись, сплющились, а речная долина расширилась, значительно увеличив площади песчаных кос. Пейзаж на этом участке заметно изменился и стал похож на тот, который я и представлял при подготовке: куда ни посмотри, увидишь кремово-жёлтые дюны да барханы а-ля пустыня Сахара.
Пространства вокруг настолько широки, и уклон Попигая так мал, что создаётся ощущение перемещения по длиннющему озеру, причём течение ощутимое, а местами даже весьма бодрое. Прижимы к крутоярам и обрывам проходим на вёслах с полной выкладкой. Выраженных перекатов я пока не видел.
Солнце печёт, обжигая лицо, при этом температура воздуха невысока и хорошо охлаждает, что в купе со встречным ветром не даёт обессилеть от жары. После полудня ветродуй усилился, но всё же идём, несмотря на приличную волну. Пока терпимо.
На одном из изгибов удалось поймать попутный ветер и за час пройти на вёслах аж 4 километра против течения. Потом было много шагов и гребков, пока я порядком не ушатался при обходе супердлинной и мелководной косы. В процессе движения вдали от берега по мелякам силы улетучиваются гораздо быстрее, чем при проводке по сухому, вдоль уреза воды.
Встали по времени. Итого, с учётом трёх пересечений реки, сегодня пройдено 23 км за 8 ЧХВ. Всем пятёрки.
Стоим на отметке 4 метра над уровнем моря, находясь в 150 километрах от океанического нуля. То есть падение реки составляет примерно метр на 40 км, или 1 см на 400 метров. Миллиметр на 40 метров длины, Карл!
Место подвернулось хорошее, но окружённое плотным полукольцом ивняка в мой рост, из которого под вечер стало вылетать комарье в товарных количествах. Пришлось достать репелленты.
Весь день, размышляя о сале, мы решили не ограничиваться полумерами, а действовать радикально. Юля качественно помыла весь его запас в холодной ручьевой воде хозяйственным мылом, затем обтёрла, а я подсушил у костра и как следует посолил. Чеснока мало, поэтому будем им закусывать.
Чечевица из готового порошка, сваренного и высушенного в домашних условиях, с сухим мясом быстра в приготовлении и сытна. Второй поход делаем именно так, и довольны.
Денёк-огонёк. Физиономии жжёт, хотя мазались и защищались козырьками да платками, как могли. Первые десятки километров непростые — на карте всё выглядело легче. Удлинение бечёвы с 14 метров до 17 заметно упростило проводку во второй половине дня, особенно на мелях. Сегодняшний итоговый вывод ободряет: здесь можно ходить даже в приличный ветер.
И ещё наблюдение: гуся в Северном Прианабарье раз в 100 меньше, а лебедей — в десятки раз больше, чем на Таймыре.
Отбой в 24.00 под монотонный звук летающих за бортом кровопийц.
08 июля (4-й день)
Встал в 6.00, с трудом вырвавшись из глубокого сна. Ветер, стихнувший было вчера к концу дня, сегодня опять разошёлся. Промелькнула мысль, что это первый раз в этом походе, когда стоило бы идти ночью, опираясь на положительный таймырский опыт. Это ещё хорошо и тем, что с вечера до утра не так жарко.
Лица у обоих красные и горят. Спали с комфортом на подстилке из сухой прошлогодней травы, целыми тюками принесённой наводнением, чему Юля очень рада, так же, как и отсутствию здесь мышиной лихорадки.
Завтракая, рассуждали о том, как бы перейти на ночной режим передвижения, но, посчитав, что через несколько дней войдём в менее ветреную горную часть, решили: и так сойдёт. Заодно в полной мере насладимся северным курортом, если погода продержится. Да и спать днём в жару будет некомфортно.
На часах 9.00. Собрались за 3 часа — и это прогресс. Комарья поутру значительно меньше.
Стартовали прямо на восток, на солнце, щурясь и кто как прикрывая лица, густо намазанные защитным кремом. Понимаю, что зря не взял солнечные очки, рассудив дома, что снега на маршруте будет мало, а отражение солнца от воды не будет существенным и продолжительным.
С первого километра начались особо тяжёлые песчаные топи. Противоположный берег, судя по всему, не лучше.
Ветер усилился настолько, что о хождении на вёслах не может быть и речи. Иду, разглядываю сердолики и правлю лодку, режущую волну. Юля топает молодцом, старается. Скорость у неё выше моей, поэтому может себе позволить поваляться на песочке несколько минут, пока до неё доберётся ослик с прыгающим по воде красно-зелёным «шариком».
До обеда прошли 12 км, хотя я замахивался на большее. Повлиял начальный заболоченный участок. Не боясь уже отравиться, поели сальце с чесноком и хлебом, очень даже хорошо хранящимся в подсушенном виде. А с салом надо что-то делать, так как душок остался.
После нескольких ходовых часов по жаре и частыми заходами в воду я, по обыкновению, стал мокрым ниже пояса от конденсата и пота. Всё-таки мембрана финтрейловских вейдерсов — это далеко не гортекс, и её паропроницаемость оставляет желать лучшего. А пока лучше и легче становится, только когда стянешь их пониже, пока кушаешь. Коленка, кстати, более-менее сегодня: болит в основном при вытаскивании ноги из грязи.
Далее пошёл твёрдый галечник, и мы полетели, изредка подтормаживая на «засосах». Разок прошлись вдоль прижимного обрыва по краю струи на вёслах, загребая на максимумах. Получилось успешно, весело и интересно. Интерес заключался в подмытом торфянике с выходами мерзлоты, где вполне можно обнаружить что-то от древних животных.
Следов человеческого пребывания очень мало. Традиционные для северов бочки в единичных экземплярах встречаются лишь изредка. Река чистая, почти первобытная.
В остальном тут живо. Куропатки шныряют, не стесняясь своей белизны, плюс уже около десятка зайцев порадовали смелостью и уверенностью в своих стартовых скоростях.
Выработав намеченное на день, остановились на удобном взгорке в конце десятикилометровой косы, натренировавшей меня своими гребёнками и мелководными кренделями до изнеможения. В варианте движения 4,5 часа до обеда плюс столько же после здорово выручает пара мини-сникерсов в комплекте с двумя конфетами и сказочно вкусной курагой.
Итого: 26 км за 9 ЧХВ. Конечно, радует, что понемногу набрали столь высокие обороты, но, похоже, это максимум для подъёма в текущих условиях.
Юлия Васильевна, взглянув в зеркало, поразилась степени своего загара. Про повышенный уровень радиации в этих широтах я ей рассказывать не стал и завёл речь про баланс электролитов в силовых длительных походах в условиях высоких температур. Мол, надо бы немного увеличить объём принимаемых минерально-солевых комплексов, потому что по понятным причинам много пьём, несмотря на попытки сдерживаться. Увеличили по согласию сторон, ибо далее на сплаве эта тема будет не так актуальна.
Поужинали. Затем ответственная за палатку и всё её наполнение Юля, со словами: «Ну что, летописец, пожалуйте в спальник», — предложила закругляться. Хочешь не хочешь, а под занавес дня у меня в повестке вечерний дневник, стабильно занимающий полчаса и более вечернего времени. Иначе детали впечатлений быстро перекроются событиями последующих суток, которых тут за день накапливается, как за неделю в городе.
Всего четыре дня прошло, и сколько всего было, а впереди ещё сорок, с горами и долами.
Отключились в 23.00. Кто-то громко тявкал на том берегу. Скорее всего, песцы.
09 июля (5-й день)
Встал в 6.30, хотя проснулся в 6.00. Состояние варёное. На улице +15 °C, и всё тот же слабый восточный ветерок, навевающий вопрос: «А другой-то здесь бывает вообще?»
Собрались в темпе, и в 9.00 уже потопали, уложившись в невиданные доселе 2,5 часа. Этому в значительной степени способствовало агрессивное поведение местного гнуса.
Пейзаж всё тот же, аравийский: пески песчаные, с шорохом перемещаемые порывами ветра. Своеобразно, необычно. По направлению движения маячит горка с живописным названием Колка-Лонгдокото и высотой аж 293 метра.
Река повернула на юг, направив нас к Анабарскому плато. Есть надежда, что восточный ветер поможет продвигаться на Рассохе, которая имеет общее направление на юго-запад.
Ровно в 10.00 воздушные потоки значительно ускорились, ещё раз подтвердив тенденцию изменения ветровой динамики утром и вечером в конкретные часы.
По части самого движения — всё та же мелководно-гребёнчатая мутота вдоль берегов, заставляющая вести байдарку на максимуме верёвки. Правда, стали чаще встречаться «мамонтовые» участки в виде торфяных обрывов, внешне своими мохнатыми глыбами похожие на тех, от кого остались одни воспоминания да косточки. У таких мест река глубже, поэтому удаётся довольно быстро продвигаться вдоль самого берега, эффективно пользуясь местными завихрениями потока, закручивающимися вплоть до обратного течения. Здесь скорость примерно равна пешему ходу и составляет в среднем 3 км/ч.
Стало уже ежедневной практикой, что поначалу, особенно на уклоне и песках, моё колено начинает ныть и страдать, но потом постепенно расходится. Поэтому при любой мало-мальской возможности стараемся двигаться по воде.
По пути с интересом читаем письмена из множества свежих следов оленей и единичных росомашьих, но самих авторов не видно.
В шикарном по части рыбалки улове-омуте пробовал блеснить, но безрезультатно. Удивляюсь отсутствию щуки, которую видел последний раз возле Сопочного, на мелях.
Вскоре подошли к левобережным возвышенностям, частично поросшим чахлым лиственничником. С деревцами стало ещё красивее. Здесь пообедали и немного остыли от накопившегося перегрева. Жарко по классике, по-черноморски, без кавычек.
К жаре добавились жарки, растущие на тундровых поднятиях. Пошли посмотреть на них, а заодно нарвали мешочек рододендронового листа на подарки. Надо бы воспользоваться погодой для быстрой сушки. Разнообразие цветов не перестаёт радовать. Бутоны у голубики почти распустились. По берегам растут плантации мягкого и сочного молодого лука, который мы добавляем практически во все блюда, кроме молочных.
В процессе сбора обнаружили приземистые кустики ольхи. И это именно то, что спасёт наше многострадальное сало, превратив его в копчёное.
Пообедали. Навигатор показал, что за 4,5 часа прошли 14 км. Неплохо.
Немного перевели дух, а потом рванули с удвоенной силой, благо песка стало меньше, а каменистость и плотность берегов значительно выросли. На горизонте, в мареве, показались абрисы приличных хребтообразных возвышений с несколькими шишками-горушками. Стали появляться базальтовые мысы, глубоко врезающиеся в тело реки. Сегодня видели три малочисленных гусиных выводка по 1–2 птенца.
Очевидно, что окружающий антураж, начиная с рельефа и заканчивая живой составляющей, довольно быстро меняется. Похоже, наша «долгая дорога в дюнах» завершается.
Пекло безбожное. Идём и благодарим ветер за то, что избавляет организм от закипания. Как-то незаметно обгорела кисть правой руки, которой вёл лодку. Сам виноват — надо было идти в перчатках.
Вода чистейшая. Рыба не обнаруживает себя ни в приглядку, ни по иным признакам, типа всплесков, прыжков и кругов на воде. Желание увидеть её на сковородке постепенно нарастает.
Отработав запланированное количество ходового времени, встали на большой галечной косе. Далее произрастает обширное скопление хвойных деревьев, частично закрывающее собой горизонт и серьёзно претендующее на высокое звание «лес».
В результате оприходовано 28 км за 9 ЧХВ. Это больше вчерашнего, но по ощущениям далось гораздо легче, что, вероятно, говорит об адаптации к внешним условиям и переходе на рабочий режим движения. Смотрю на карту. Завтра пройдём Фомич.
Сегодняшним марш-броском мы вернулись в график, который изначально подразумевал 21 км в день. Теперь можно перейти в режим 4 часа до обеда и 4 после.
Как всегда, быстро вдвоём разбили лагерь и в первую очередь решили вопрос сушки рододендронового листа, разместив собранное в сетки-накомарники. Для просушивания на ветру решение получилось идеальное: продуваемое и быстро перемещаемое при необходимости — например, при внезапном дожде.
А от комаров отобьёмся и отбрызгаемся.
Затем я пошёл за дровами. Помимо прочего, в наноснике среди веток и палок нашёл идеальную для разделки рыбы доску и, довольный, повернул обратно.
По возвращении Юля сообщила, что у нас очередной неприятный сюрприз: из-за срыва крышки трёхлитровой банки ПЭТ пролилось топлёное масло, перевозимое в одной из герм. Что ж такое? Похоже, кто-то явно хочет лишить нас жиров.
Ещё не закончилась операция по «спасению рядового Сало», и вот параллельно надо разворачивать кампанию по «спасению рядового Масло».
Как так, не пойму? Я же точно помню, как плотно докрутил ёмкость перед загрузкой, понимая, что разжижившееся практически до состояния воды на жаре масло может протечь. И на тебе. Наверное, перекрутил, потому как вряд ли это произошло только от внешнего давления.
Далее битый час возились, собирая обратно то, что реально было собрать. На дне герморюкзака целая лужа, всё в жиру. Полторашки облизали, вывернутую герму — тоже, а затем всё отмыли с «Фейри» и мылом. В основном поеданием продукта занимался я, а Юля — не особо. В итоге примерно литр из трёх был потерян, а мне на некоторое время стало нехорошо.
Под вечер настал полный штиль. Тишина.
Солнце, немного присев к горизонту, становится мягче, а температура — комфортней. На градуснике +17 °C.
Благодаря ольхе сало хорошо подкоптилось, напиталось приятным ароматом, а главное — обеззаражено, и теперь уже точно проживёт весь поход. В общем, не обезжиримся.
У меня ожог верха кисти небольшой степени, с волдырями, а у Юли опухли губы до лёгкого состояния «уточки». Теперь понятно, как она будет выглядеть, если засиликонится гиалуронкой.
Из-за внеплановых «хороводов» с маслом отбой в 00.30.
10 июля (6-й день)
В 7.00 высунулся наружу. Ух ты! Оказывается, небо тут бывает и не на 100 % идеальное. С юга подтянуло низкую пелену, пробивая которую, северное мегасолнце образует полосатую рябь, внешне похожую на приближающийся дождь или снег.
Штиль полнейший, +19 °C. Вода — зеркало, в которое хорошо видно, насколько уже ощетинел за пару недель.
Состояние тяжеловато-квёлое и долго не проходит. Тому виной хорошая нагрузка в сочетании с обезвоживанием и общим тепловым воздействием. Ну и маслице вчерашнее внесло свою лепту. Юля тоже не в лучшей форме, хотя, к счастью, эффект «уточки» почти прошёл.
Перед выходом искупались, придя в полный восторг и полноценно освежившись. Констатируем: пока наблюдается полное отсутствие потери веса и изменение фигур. То же можно сказать и про Попигай, который, несмотря на сухую погоду, худеет не очень активно. Скорее всего, в верховьях снеготаяние ещё имеет место, тогда как здесь оно уже иссякло.
Выдвинулись в 10.00 с прицелом на 8-часовой рабочий день. Продолжаем обходить всё ту же горку со сложным названием.
Пока окружающий рельеф в целом ещё ровный, но мы всё ближе приближаемся к плато.
Миновав по своему берегу речку Анабарку, о которой упоминал Уксусников, промышлявший в своё время на ней охотой, быстро добрались до устья Фомича, расположенного на другой стороне. Тут и первый перекат обнаружился. По данным карты, ровно как и на взгляд с ближайшего холма, на который мы забрались, эта река забирает у Попигая около половины объёма воды. Отторгая от нас всякую возможность ухода на запасной вариант маршрута, я сказал про себя: «Не нужен ты нам, Фомич, хотим на Котуйкан».
После завершения осмотра окрестностей двинули было дальше, как увидели в послеперекатном затишке отход от берега неплохой щуки. Достав спиннинг, я с первого заброса вытащил щучку на 1,5 кг, а со второго — на 2 кг. Юля рада, ибо наконец-то.
Тут же почистил и разобрал рыбку, думая о том, что как только у нас появилась доска, так сразу явился продукт, для которого она предназначена. Вот и думай.
Сразу за Фомичом начался глубокий плёс с почти стоячей водой. Мы взялись за вёсла и «сплавом» против течения за 2 часа прошли 8 километров.
Окрестности резко изменились: появились редко поросшие лиственницей увалы светлых тонов, видимо, известняков. Пологие склоны в основном пересохших боковых притоков практически полностью завоеваны рододендроновым кустом. После «Сахары», да в оформлении редкими кучевыми облаками, эта картина выглядит весьма неплохо.
Живущие здесь семейные гуси-гуменники иногда подпускают нас слишком близко, после чего, резко запаниковав, гогоча, ломятся со своей послушной детворой на окружающие склоны, как заправские туристы-горники. Шум и гам эпизодически поднимают с лёжек зайцев, которые тоже уходят вверх, перпендикулярно реке. Воздух наполнен звуками лета: криками чаек, крачек и свистом мелких куличков типа турухтанов. Ветер боковой, умеренный. Благодать.
Временами от берега, образуя расходящуюся волну, стрелой уходят щуки — сущие крокодилы. Немудрено, что в гусиных семействах так мало птенцов. Видели следы крупного волка, тоже охочего до гусятинки и постоянно патрулирующего прибрежную зону в этот период.
Когда течение усиливается, приходится идти пешком, местами по камням и голышам, покрытым паводковой грязью. Скользко. Намечается противоречие: Юле больше хочется идти ногами, а по мне так лучше грести.
Под вечер солнце присело, и по реке стали явственно разноситься цветочные ароматы.
Встали в 19.30. В активе — 26 км за 8 ЧХВ, 15 из которых пройдены после обеда, а бОльшая часть — по воде.
На ужин — суп-борщ из собственных высушенных ингредиентов с долгожданным допом в несколько сковородок жареной северной щуки, мало уступающей хариусу. Объелись.
Безветрие, +18 °C. Днём явно было больше 25 °C. Небо снова очистилось.
Антураж стал похож на классический западноякутский, где реки на огромных пространствах оформлены лиственничным редколесьем и невысокими возвышенностями. С рядом расположенными Путоранами и Таймыром совсем мало общего.
Отбой в 24.00. Странно — спать не хочется.
11 июля (7-й день)
Проснулись в 7.00, но соскреблись только в 7.30. В целом состояние нормальное, и лишь слегка подламывает.
Небо опять без помарок, +19 °C. Вездесущее солнце, похоже, решило нас запечь до корочки. Юля уже близка к этому. При этом, несмотря на полный полярный день, градация «утро — день — вечер — ночь» выражена явно и ощутимо.
Вода зловеще падает каждый день на полтора-два десятка сантиметров.
Но главная новость утра в том, что ветер задул с севера, и, видимо, мы всё-таки познаем, что такое стабильный попутный ветер.
Короткие ремработы с палаткой — и в 10.00 выходим.
При дежурном сканировании пространства мой зрительный аппарат поймал тёмную точку на противоположном берегу. Овцебык? Да нет, блин, похоже, медведь пасётся, судя по характерному «рысканью» пятна по опушке лиственничника. Вот так так. Мы на 72-й параллели, если что.
Ну ладно. Предупреждён — значит вооружён. Достали фаер, запасённый нами на случай весьма вероятных встреч с мишками в долинах Котуйкана и Котуя, расположенных гораздо южнее и в намного более лесистой местности. Стараясь не шуметь, мы стали отдаляться от опасности, и вскоре она скрылась за поворотом. Только потом я вспомнил про фотоаппарат и пожалел, что не сделал снимок самого северного в моей жизни бурого медведя.
Уклон реки хоть и незначительно, но вырос, что повлекло за собой увеличение количества перекатов. Соответственно, часто меняем ход, стараясь по-максимуму идти на вёслах, пользуясь вспоможением от ветра.
Рельеф вновь выровнялся и заметно понизился, что ознаменовало завершение прохождения восточной оконечности гряды Хара-тас, крайние «отроги» которой мы и пересекали вчера в первую половину дня. Видимо, потому что это локальное возвышение по ряду параметров делит Попигай на верхнюю и нижнюю части, местные жители и дали ему вполне подходящее название — «Ворота».
Светило лютует, и мы уже натурально молимся на ветер, чтобы он не стихал.
Места пошли гусиные. Гуси-родители демонстрируют чудеса то ли беспечности, то ли самоуверенности, когда прячутся в прибрежных кустах до упора, а потом с истошными воплями ломятся в воду вместе с потомством, где «мелочь» сразу начинает заныривать, как поплавки. Старшие же отлетают подальше и зовут гусят, мол: «Спасайтесь скорее, а то это быстроходное чудовище вас скушает». И они правы. Идём мы заметно быстрее, чем они плывут: хоть вверх по реке, хоть вниз.
Поднимаясь пешком по мелкогалечной косе, я прямо по курсу наткнулся глазами на еле торчащий край крупной кости и сразу понял: это что-то ископаемое. Не очень плотное состояние песка позволило быстро и вручную извлечь хорошо сохранившийся сустав, принадлежавший, судя по относительно небольшому размеру, мамонтенку. Юля, ещё не державшая подобные штуковины в руках, очень впечатлена. Находку быстро отфотографировали и побежали дальше.
Вскоре дошли до скальных обнажений, сложенных разнохарактерными и разноцветными породами, что говорит о метеоритном воздействии на эту локацию. Навигатор подтверждает: мы находимся в точке, где река протекает сквозь край Попигайской котловины.
Решили не торопиться, пообедать, осмотрев сию достопримечательность повнимательнее. И не зря. Впечатлила не только геология места, но и флора, представленная на удивление крупными жёлтыми ромашками, зарослями сиреневого горошка, неких «подснежников» и прочих первоцветов. Много жарков и рододендронов. Из неживых экспонатов не оставляют равнодушными свежевымытые половодьем древесные окаменелости в виде частей стволов и побегов времён тропиков. Особо заинтересовавшие и необычные камушки пока собираем, а на пешке уже посмотрим, каков будет настрой нести лишние килограммы.
Лазали по склону увлечённо, пока не начали перегреваться.
Когда сидели ели, окончательно изжарились от отражающего эффекта некоторых пород белых тонов и воды. Кажется, ещё чуть-чуть, и температура достигнет той, что была здесь в момент падения астероида. Отсюда возникло обоюдное желание срочно закругляться и двигать ножками в поисках более тенистых местечек, а также освежающих воздушных потоков.
После прохождения обеденной точки стали массово обнаруживаться признаки и следы жизнедеятельности людей, а затем показались постройки Старого Попигая. Не доходя километра до деревни, в устье Рассохи, мы оставили байдарку и направились на осмотр заброшки.
Метров через сто, пересекая глинистое русло небольшого ручья, наткнулись на хорошо пропечатанные следы медведя, возможно, того утреннего, «суперсеверного». Фаер — на изготовку.
На подходе к домам видим, что по берегу навстречу нам бежит пёс. Ага, значит, там кто-то живёт. Метров за триста я стал различать нюансы собачки, такие как висящий поленом хвост и общее строение экстерьера, говорящие о том, что это волк.
Зверь бежит быстрой трусцой, изредка останавливаясь и тряся головой — комары заели. Волчара обычный, серый с рыжинкой, и с двухсот метров не сказать, что большой. Несомненно, он засек людей и сознательно продолжает сокращать расстояние, при этом скорее не желая менять собственные планы, чем с каким-то более серьёзным «корыстным» интересом.
В определённый момент мы по команде заорали и застучали в противомедвежьи кружки, взятые с собой из вполне очевидных соображений. Услышав какофонию, серый сначала повернул обратно, но потом передумал и поскакал дальше согласно изначальному плану. Я фоткаю — дистанция сокращается. Что-то не то.
Мы взяли в руки камни, палки подлиннее и двинули навстречу, размахивая дрынами и крича. Метров со ста стало хорошо видно, что волк худой и неубедительный, но почему-то продолжает сближаться. Может, бешеный?
И тут из кустов, растущих между ним и нами на крутом берегу, срываются два больших гуся, гогоча с каким-то особым остервенением, буквально навзрыд, а за ними выскакивает пара гусят и тёмно-зелёными мячиками несутся к реке. Волчище кинулся наперерез за ближайшим и последним из этой компании, но, преодолев метров 30–40, не успел и только зря заскочил в воду.
В ту же секунду он переключается на третьего птенца, сиганувшего из убежища последним и уже пробежавшего полпути до спасения, настигает его в два прыжка, хватает зубами и, отбежав метров 10, останавливается, обернувшись на нас. Мы же, как в момент атаки, так и сейчас, кричим и стучим металлом изо всех сил, но это хищника в момент охоты вообще никак не впечатляет.
Затем бирюк сделал два ловких движения челюстями: «чав-чав», — и гусёныш уплыл в небытие. После этого зверюга побежал обратно своим следом, пока не скрылся среди дальних домов. Вот это сцена! Капец. И всё это произошло практически в черте Старого Попигая, на глазах у оплошавшего гусиного семейства, плавающего рядом.
Нам понадобилось немного времени, чтобы отойти от оторопи. Жалко птичку. И это несмотря на установку «линных гусаков-простофиль — берём».
Постояв, мы подошли к кусту и нашли там ещё одного громко пищащего гуська, которого отнесли и отпустили на воду. Затем пошли по волчьему следу в деревню.
Пара изб в ней оказались в нормальном состоянии, по которому видно, что они используются при транзитном проезде путников как летом, так и зимой. Остальные строения доживают свой век, активно разрушаясь. Мрачновато. Много долганских предметов быта: одежды и обуви, оригинальной посуды и прочей утвари. У одной из «живых» хижин стоит свежий на вид японский снегоход, а на высоком берегу лежит лодка с мотором и канистрой бензина. Садись и езжай. Из впечатлившего: объёмы гнуса, поляны цветущей княженики и незабудок, а также пешеходная дорожка между домами, вымощенная развёрнутыми стенками бочек из-под топлива.
Пока гуляли, вспугнули трёх крупных беляков, живущих около построек, заборов и у фундаментов. Зайцы лениво, почти пешком, уковыляли на новую лёжку. Видно, эти зайки-попигайки, но никак не попрыгайки или убегайки, отлично натренировали свои нервы соседством с волками.
На обратном пути обнаружили, что с севера подтягивает серую облачность.
Далее, сердечно поблагодарив Попигаюшко, зашли в Рассоху, которая здесь имеет вполне убедительный расход воды и широкое русло. В поисках косы с комфортной для стоянки галькой я, поскользнувшись во время брода протоки, завалился на правый бок и основательно вымок.
Встали в 20.00. Как только хмарь закрыла солнце, похолодало до +11 °C.
Под занавес дня, совершенно не ожидая, мы стали свидетелями переправы через Рассоху лося-рогача, который, увидев нас уже в самом конце брода, развернулся и ускакал, шумно цокая копытами по голышам.
Да уж, редко такой зверинец случается, чтобы за день сразу всех основных таёжных представителей встретить одним комплектом: медведя, волка и сохатого. А тем более в таких широтах. Хотя наверняка плотность лесной живности связана с Попигайской астроблемой и именно из-за больших лиственничных массивов, произрастающих в ней.
При сборе дров я нашёл в кустах кусок шкуры оленя. Такие жители здесь тоже имеются.
Итого: 20 км за 6 ЧХВ. Отбой в 01.00 из-за экскурсии. Надо смещаться на 2 часа обратно. Сон под первые капли дождя в этом походе.
12 июля (8-й день)
Ночью поливало с переменной интенсивностью, но в целом несильно. А жаль — хотелось бы большего. Встали в 7.30. На дворе непривычная свежесть после недели пребывания под лучами и радиацией, +12 °C.
Юля, по всей видимости, будучи под впечатлением от вчерашнего вояжа в долганскую деревню с обилием языческих артефактов, провела небольшой утренний обряд для завершения череды наших проблем и неприятностей, ровно как и невозникновения новых впредь. Ну не зря же мы этот «бубен» нашли.
На завтрак кушали рисовую кашу с молоком под внимательным и пристальным взглядом чайки с расстояния 20 метров. По женской инициативе угостили белоснежную красотку кусочком «хе» из щуки, после чего она сократила дистанцию на пять метров и продолжила активное ожидание, вертя головой и переступая с ноги на ногу.
Вскоре Юля не выдержала и положила ей ложку кашки на близлежащий крупный камень, пребывая в сомнениях и переживаниях о том, как же птичка будет это рассыпчатое кушанье в себя складывать. А та неспешно подошла ещё на десяток метров и буквально у нас под носом в несколько движений склевала всё до единой рисинки, орудуя клювом как пинцетом. Закончив, гостья одновременно подмигнула своими жёлтыми глазами-кнопками, дескать: «Вуаля!» — и улетела.
Чаек, кстати, стало заметно больше, ровно как крачек и гагар. И этот знак — к рыбе.
Выдвинулись в 10.30.
Река имеет ступенчатый характер, заключающийся в ритмичной смене протяжённых перекатов и стояков, где идём с хорошей скоростью, подгоняемые попутным ветерком. Он, как ни странно, весьма умеренный, хотя мне ещё вчера казалось, что на смену такой продолжительной жаре придут мощные ливни, сопровождаемые ураганом.
Пробы порыбачить на хариуса успеха не принесли, и это, бесспорно, связано с его смещением в верховья, где вода холоднее.
При прохождении вдоль обрывистых берегов поглядываем бивни, но ввиду множества помех в виде палок разных габаритов опознать их сложно. По берегам растёт низкорослый, тем не менее вполне полноценный лиственничный лес. Появились приземисто-протяжённые коричневатые скалы, обжитые колониями ласточек-береговушек.
До обеда положили в копилку ещё 12 километров.
Облачность медленно растянуло. Потеплело.
Идём дальше. Юля немного устамши, виной чему 150-километровый «кусочек» во всех смыслах тёплого Попигая. Я — нормально, в том числе правая нога-нытик.
Под конец ходового дня подошли к обрывистым каменным бастионам, впечатлившим столбчатой структурой, особо эффектной в вечернем контрастном освещении при низком солнце.
Хотели было уже вставать, как за дальним поворотом показались «Пёстрые скалы», до которых потихоньку и догребли в 21.00.
Место сверхшикарное: прямо напротив действительно разноцветных обрывов, по праву носящих название «пёстрые». Фотик сразу «зашуршал».
Быстрое обустройство лагеря — и в 00.30 сон.
Итого: 25 км за 8,5 ЧХВ. Не особо вымотались, видимо, по причине умеренных внешних температур.
Тишь да гладь. Посвежело до +8 °C.
13 июля (9-й день)
Пробудился в 6.30 от жары в палатке. Снаружи намного свежее.
Солнце, чайки гомонят на скалах, разбираясь с вОронами. У них извечный антагонизм чёрного и белого. Небо — синь, слои между ним и землёй замерли.
Юля с трудом соскреблась в 7.30. Я её понимаю — сам не очень бодр. Но красота требует жертв, и мы отправляем свои сновидения на заклание.
Сегодня в меню — вторая геоэкскурсия и очередной непростой переход. Пока стоит погода, надо двигаться, а дневки будем объявлять по ситуации и необходимости.
Позавтракав, без промедления собрали наш лагерь, приютившийся на небольшой мелкопесчаной проплешине посреди здоровенной каменистой косы.
Да. За предыдущий день движения размеры гальки увеличились на порядок. При этом идём в прямом смысле по алмазам.
Ещё момент. Вчера мы поднялись по вертикали примерно на 25 метров, перебазировавшись от устья Рассохи на расстояние 25 км. И это почти в два раза больше, чем теряет Попигай от этого же устья до Хатангского залива за 250 (!) километров.
В общем, уклон растёт стахановскими темпами, и это далеко не предел.
А пока — геология. После мелкого ремонта Юлиных вейдерсов вышли. На часах 11.30.
Но перед этим — селфи. Ну как же без них!
Солнце как раз полностью осветило противоположную сторону, где возвышаются обнажения, и мы, переправившись, начали прогулку.
С первых метров от фотоаппарата трудно оторваться — уж слишком много «предложений». Развалы породы местами очень острые, поэтому часто прошу Юлю идти осторожно, чтобы не травмироваться и не повредить ЭВА-боты. Трекинговые ботинки со дна герм поленились достать, а зря — было бы спокойнее.
В процессе осмотра поднялись на утёсы, обозрели окрестности. Широта, масштаб, красота — и ещё много чего хочется сказать об увиденном.
Экспозиция этого музея под открытым небом восхищает как формами и цветами, так и содержанием. Каменный винегрет. Пока гуляли, «по зёрнышку» набрали пару кило интересных образцов метеоритной деятельности. Кое-что взяли с собой.
Драгоценную «горошину» мэйджорита мы, как ни напрягали глаза, так и не высмотрели.
Резюме: местечко нам очень понравилось, и неспроста коммерсанты пытаются подтянуть сюда свои туры. Но пока им это не очень удаётся, что, наверное, к лучшему.
Помимо ярких эмоций от увиденного, мы словили серьёзный перегрев, который сняли купанием в прохладной Рассохе, оживившей и вернувшей в рабочее состояние.
На этих исходных и выдвинулись, потратив на геоэкскурс 2 часа.
Как я ни пытался сдерживаться, но всё равно раз десять обернулся, чтобы увидеть и сфотографировать общий вид отдаляющегося урочища.
Ветер изменился и стал встречным. Река, по ощущениям, уположилась, при этом перекаты удлинились, а плёсы укоротились. В результате работы прибавилось.
Через несколько километров подошли к зеленовато-жёлтым прибрежным стенкам предположительно осадочного происхождения. Виды вокруг серьёзные, северные. Вдобавок с юга пригнало облачность с намёком на дождь. Надо же, как нам повезло с «Пёстрыми скалами» — увидели их посуху и в наилучшем освещении.
Берега Рассохи по обеим сторонам вымощены и частично завалены крупным булыжником, что заставляет Юлю идти медленно, да и я по скользкому не быстр. Ближе к кромке воды много помех из разноформатных каменюк, цепляющих байду, поэтому приходится время от времени идти в воде. Выручают плёсы, увеличивая среднюю скорость до приемлемой.
Ветер слабый, много комарья. Видели выводок гусей-пискулек, заметно меньших по габаритам, чем ранее встречавшиеся в этом походе гуменники. Семейства последних практически перестали встречаться, что говорит о выходе из зоны их гнездования.
Помимо этого, мне стало окончательно понятно, что гуси на этих пространствах не линяют, и своего единственного в этом походе гусяру мы съели ещё в Хатанге. Также, как и чира с гольцом. Есть ощущение, что некие ответственные за разработку судеб кураторы, зная наперёд грядущие события, решили подкормить болезных и подбросили им желаемое ещё до начала мероприятия.
Через 8 км остановились на обед, откуда сходили на пойменное озеро, в котором, по моим предположениям, всё же может обитать голец. Как-то во встретившемся анонсе-описании одного тура проскальзывала информация о некоем водоёме, расположенном выше урочища «Пёстрые скалы», где эта красная рыба водится.
Путь шёл по лиственничному мелколесью, украшенному по низу цветущим багульником и местами морошкой, только начинающей зацветать. Пустяковые, казалось бы, полтора километра в сопровождении комариных туч дались непросто.
У озера обнаружилось старое зимовье, скорее всего, принадлежавшее когда-то оленеводам, так как с озером граничит огромное ягельное поле. Ну или попигайцам-рыбакам.
Судя по характеру водной растительности, здесь водятся сиговые и, наверняка, чир, на которого и рыбачили. Полно мелкой водоплавающей птицы.
Я тоже покидал спиннинг. Вытащил щурёнка грамм на 300 — уткам на смех, — но отпускать не стал из-за несовместимых с его жизнью увечий, нанесённых блесной.
Пока я рыбачил, Юля нашла носовую часть долганской лодки-одноместки со знакомым мне по Таймыру названием — «ты» — и огромный чайник, торчавший из мха, литров на 7–8.
Обратно доплелись тяжело и с думками: «А если по такой местности с рюкзаками, да по жаре?»
Далее прошли ещё 4 км и встали в начале одной из кос с отличными видами на речную излучину. Теперь далеко не везде есть приемлемые места для установки палатки, и этот фактор впредь будет одним из определяющих при решении об окончании ходового дня. Лучше остановиться раньше, чем потом часами ждать удачи.
Здесь участок украшен букетами полярных маков и полянками чабреца. И это очень кстати, потому что рододендрон вдруг резко исчез, а заготовили мы его совсем немного.
Сегодня будет чай с новым ароматом.
Облака стали «одеяльными», плотными волнами, закрывающими небосвод.
Под занавес дня поразились вкусу яичницы с луком, впервые в нашей туристской практике сделанной из самостоятельно приготовленного порошка. Это новое слово в списке походных деликатесов. Объедение. И щурёнок не подвёл.
Итого: 12 км за 4 ЧХВ. Отбой в 00.30. Пасмурно, +15 °C.
Юля читает долганские стихи, сфотографированные в книгах во время похода в хатангский музей. Озвученное очень гармонично вписывается в окружающее пространство.
Рассоха — красивая река, уже превысившая ожидания и предположения. Дров пока много, что экономит нам газ на будущее.
На данный момент прошли почти половину подъёма, и этот путь очень велик, а следующую часть сложно представить как по длине, так и по наполнению. Выше начинается конкретная глухомань.
14 июля (10-й день)
Встал в 6.30, полчаса отвёл дневнику, а затем растормошил Юлю, не обращающую внимания на слишком высокую температуру в палатке.
Облачность сдуло, и солнце продолжило нагружать.
На огромной булыжниковой косе желтеют маки, будто расставленные отдельными букетами в вазах. На близлежащей лесной опушке — буйство цветочного разнообразия. Вдоль берега появился щавель, но пропал лук. К пернатому сообществу на речных просторах добавились утки — от кряковых до разнообразных чирков, а по верхушкам деревьев порхают свиристели. Анабарская природа быстро перестраивается, ежедневно меняя свои составляющие.
Ветер тот же, СВ, +18 °C. Вне нашей тёмной полубочки очень комфортно.
Сборы, и в 9.30 выход. Вода упала всего-то на 5–7 сантиметров, но для оставшегося дебета реки это много. Не желая рисовать в воображении связанные с этим перспективы, включаю мантру про «думай о хорошем».
Идём как на вёслах, так и подолгу поднимаемся по перекатам, ставшим ещё более затяжными, — метров до трёхсот. Проводка технически сложна, так как на основной их площади мелко и каменисто. Иду по мере возможности осторожно.
Окружающие возвышенности, скалы и прибрежные обнажения продолжают удивлять разнообразием колора и фактур. К салатным, оливковым, бурым, умбристым, кремовым и розовым расцветкам каменных объёмов различной величины добавились лимонные оттенки.
Затем начались красновато-охристые утёсы, постепенно увеличивающие свою протяжённость и высоту с каждой речной излучиной по мере внедрения Рассохи в предгорья Анабарского плато.
Темп движения здорово тормозят мои частые остановки для фотофиксации того, мимо чего не удаётся пройти без эмоций.
На скалах суетятся, истерят чайки, иногда позволяя себе имитировать грозные атаки с пролётом над головами пришельцев. Это говорит о близости птенцов. И точно: около борта лодки не пойми откуда появилась кучка из трёх пушистых пёстрых шариков и тут же рассыпалась по волнам, быстро отдаляясь. Еле успели сфоткать.
До обеда прошли 10 километров за 3 часа.
Где-то в этом районе Рассоха выходит из Попигайской котловины.
Дальше река стала закладывать огромные петли, где на первой излучине мы с трудом продвинулись вдоль двухкилометровой стены довольно высоких останцев. И не из-за сложности или наличия здесь каких-то особых препятствий, а по причине эстетики объекта и его общей комплексной масштабности.
С первого взгляда очевидно его отличие от предыдущих скал, выраженное в мелком размере «кирпичей», из которых сложены элементы этого изваяния, что делает их похожими на нечто рукотворное. Кубичностью форм эти каменные штуковины подобны гигантским строениям из «Лего». Стенки ровны, модульны и напоминают индийские храмы с их дотошной детализацией фасадов. Начавшись «Индией», стена продолжилась итальянской «готикой» и закончилась колонной с бюстом греческой женщины, возможно, Горгоны.
Местами мы видим песчаные древнейшие слои дна когда-то существовавшего здесь океана. Глядя снизу на расположенные где-то высоко гребенчатые оттиски морской ряби, мы рассматриваем их будто из ещё более далёкого прошлого. Получаются эдакие временные казусы и парадоксы.
В общем, как открыли рты вначале этого архитектурного произведения природы, так только по его окончанию и смогли вернуть челюсти на место. Дополнительных эмоций добавил крупный олень-рогач, который спустился по крутому распадку между скальных осыпей и обошёл нас выше по реке, так и не сменив общего направления. Фотографироваться отказался, постоянно срывая достойные кадра позы.
Затем был трудный подъём по валунистым россыпям по колено в воде на черепашьих скоростях. Шёл, держась за нос байдарки, опираясь на неё, как на третью опору. Благодаря прозрачности воды, как правило, видно, куда ступаешь, но всё равно ступня при опоре ведёт себя непредсказуемо. Местами ещё и скользко. Бечевой вообще нереально идти.
Рыбачить пока некогда, да и хороших мест, заставляющих остановиться, пока не наблюдается.
Встали по времени, в 19.30, на крупной гальке, но с классным видом на почти оранжевый от низкого солнца утёс.
Ветер усилился, заставив помучиться с установкой палатки. Похолодало до +10 °C.
Итого: 22 км за 7 ЧХВ. Нога правая уже почти о себе не напоминает, а вот пальцы рук начали трескаться, несмотря на профилактику кремом.
Отбой в 23.30. Погружение в сон сопровождается увиденными сегодня видами и мыслью, что Рассоха «очень даже ничего себе».
15 июля (11-й день)
Всю ночь порывистый ветер усердно тряс и дербанил палатку. Его направление варьируется от востока к северо-востоку.
Первая мысль: не улетела ли байдарка? Но нет, стоит надёжно. Без неё всем планам конец.
Небо чистое, а значит, ногам сегодня опять будет работа.
Желудок активно сигнализирует, что с удовольствием поработал бы с жареной рыбой, и желательно, чтобы это был хариус. Окей, друг, попытаемся выполнить твой заказ.
Пока идём с небольшим опережением графика, имея при этом возможность увеличить количество ходовых дней на Кюнгкуй-Рассохе с 9 до 11 за счёт двух неиспользованных ранее дневок. Всё будет зависеть от уровня воды и дальнейшего качества берегов. Посему начинаю день с подобия молебна за здравие ступней, коленок и всего двигательного аппарата в целом.
Перед стартом ветер начал трансформироваться в ветрище, и с юго-запада мягкими волнами стали подтягиваться пустые безосадочные небесные ковры. Пока в темпе жарили лепёшки на 4 дня вперёд, всё окончательно затянуло.
Вышли в 10.30. По завершении первого же плёса остановились у интересного слива.
И началось. Хариус берёт прямо в струе, мгновенно реагируя на чёрный в жёлтую крапинку Mepps. Юля расположилась чуть ниже по течению и принялась чистить улов. Вытащив десяток полукилограммовых рыбешек и прикинув набор блюд из них, я прекратил этот праздник. Решили: для начала будет жареха, усолка и хе.
Только вчера вечером у нас, с Юлиной подачи, была беседа о пользе и важности белков в походе, и вот, пожалуйста, рыбка подана.
Дальше проплыли по многокилометровому плёсу, где попутный ветроган разогнал полуметровую волну. Несмотря на постоянное стремление байдарки развернуться параллельно гребням, мы с ней справились, набрав очень хорошую скорость, заодно позволившую преодолеть на вёслах несколько бодрых перекатов. По воде двигаться получается раза в два быстрее, чем посуху, поэтому стараемся, налегаем как можем, пользуясь моментом.
Много скал, почти не уступающих вчерашним в мощи и живописности. По мере набора рекой высоты стали появляться гранитные курумы, постепенно замещающие известняки. Особенно эффектно выглядела композиция из одиноко стоящих на склоне пятнадцатиметровых останцев с рабочим названием «Два брата». На сестёр они вроде меньше похожи.
Лес стал выше, деревья корявее. На склонах увалов и по распадкам ещё прилично снега.
По берегам яркими розовыми пятнами кучно зацвёл шиповник.
Проблема качества речного дна с каждым днём набирает остроту. Сегодня слишком скользкие места стараемся обходить, не обращая внимания на потерю времени при смещении с берега на берег. Полностью чистых от водорослей участков немного, поэтому, если вижу, что зелень перемежается с незаросшей поверхностью галечника, то иду дальше. Когда же дно сплошь в тине и ноги постоянно разъезжаются, то зову Юлю, и мы меняем сторону подъёма.
Из-за извилистости Рассохи отношения с ветром у нас меняются по несколько раз на дню: то он нам друг, то враг.
Второй день остановились по часам, выработав временную норму. Юля всегда приветствует это решение, при этом я начинаю озвучивать обратный отсчёт загодя, где-то за час до финиша. Так психологически легче «доедать» последние километры.
Итого: 21 км за 4 ЧХВ. Неплохо, так как на этом этапе наш дневной минимум составляет 20 километров.
Место для лагеря подвернулось шикарное, выгодно отличаясь песчаной косушкой в обрамлении мелкой галькой от полей окатанного каменного лома размером с футбольный мяч и более. Только за дровами далековато идти.
Небо вновь полностью очистилось. Погода суперкомфортная. Сошлись во мнении, что эта стоянка вполне подходит для рекламы «курортов Красноярского края».
Ветер к полуночи стих, +14 °C, и сразу появились комаришки.
Жарка четырёх сковородок плотно уложенных кусков хариуса сместила отбой на 01.00. Одновременно с производством, восторгаясь и расхваливая, незаметно съели три первые хрустящие партии, оставив на завтрашний обед лишь одну, да и то исключительно при помощи силы воли.
Вывод касаемо сегодняшнего подъёма в сильный ветер: по здешним долинам рек можно подниматься практически в любых условиях.
16 июля (12-й день)
Вроде бы только лёг, а уже утро. Несмотря на то, что спим при постоянно включённом свете и мелатонин почти не вырабатывается, с нынешней дневной физкультурой никаких проблем со сном не наблюдается. И вроде бы высыпаемся. На часах 6.00.
Вне палатки — солнце и синий небосвод. Очередной раз решил не расстраиваться по поводу падения уровня воды, а верить, что дожди скоро придут.
Юля, прогулявшись, принесла непочатую консерву, явно познавшую, что такое буйство реки. Неподалёку лежат ещё две страдалицы — бочки, измочаленные и спрессованные половодьем в лепёшку. Поразмыслив, приняли версию, что это добро связано с некой геологической партией, работавшей где-то выше.
Параллельно со сборами я вынул четырёх хариусов и быстренько сварил небольшую, но до желтизны наваристую уху. Она оказалась совершенно не лишним дополнением к утренней каше, потому как организму нынче всё впрок. Констатируем начало сброса веса у обоих.
После тугих сборов вышли в 10.30 навстречу раскочегарившемуся ветру, задувающему с запада. Та сторона стала быстро затягиваться кучевыми облачками, а затем и тёмными тучами. Буквально час назад, за ухой, я рассказывал Юле, что на севере молнии крайне редки и что за лето на Таймыре я не видел ни одной, как мы услышали нарастающие раскаты грома, а затем увидели локальные ливни, добавляющие воды в районе Кюнгкуй-Рассохи. Это радует.
Уклон реки заметно увеличился и стал считываться на глаз.
Далее по-всякому пробивались против ветра, меняя тактику по ситуации. Из пройденного запомнились и понравились протяжённые прибрежные участки, состоящие из горизонтальных известняковых плит с отличным сцеплением при ходьбе. В остальном всё обычно.
К обеду добрались до Налим-Рассохи и Кюнгкуй-Рассохи. Первая очень слаба и маловодна, что вызвало недоумение. Видимо, заявленный тур с началом на озере Угун-Кюель, расположенном на 30 километров выше по течению, осуществляется недели на две-три раньше. Неизвестно, насколько актуально сейчас это предложение, но, по крайней мере, один такой прецедент был.
Вторая река заметно полноводнее. Прощаемся с Рассохой, начинающейся отсюда слиянием двух упомянутых рек, и уходим в aqua incognita — Кюнгкуй-Рассоху.
Начальная её часть порадовала длинными и довольно глубокими плёсами, перемежающимися относительно короткими перекатами с мощными сливами.
Встречаются скалы из плитняка, хотя увеличение гранитных склонов и курумов из них всё очевиднее. Вследствие более высоких водоупорных качеств этих пород ожили боковые распадки, где можно глотнуть холодной ручьевой воды.
В какой-то момент я засек в километре прямо по курсу движение чего-то бурого, сразу освежившее «весёлые» корякские воспоминания. Приближенное фото показало, что это лось, который, обнаружив нас издалека, ушёл в лес. Почти сразу на другой берег вышел второй рогач и, осмотрев реку, тоже вернулся.
Идём, плывём. Через некоторое время с юга послышался явственный запах, как будто топят баню. Не обнаружив источник, решили, что это либо отголоски местного пожара, либо вообще привет из Якутии. Люди здесь крайне маловероятны.
Идти трудно — дно по большей части густо поросло тёмно-коричневыми, а местами и совсем чёрными водорослями. Как ни старался выбрать путь полегче, в основном шёл по воде: где вприглядку, где ступнями и коленками «на ощупь», просачиваясь между разноформатными валунами. Скакать по окатанному прибрежному куруму зачастую быстрее, но зацепы за торчащие или малозаглублённые бульники тоже тормозят и постоянно испытывают психику на «слабо». Гребля на максимумах против течения даёт около 2 км в час, да и то не везде.
Постепенно пропали места для стоянок даже среднего качества, поэтому, как только появилась приемлемая коса, встали, хотя и на час раньше запланированного. Местные крачки очень недовольны соседством и истово пытаются выпроводить пришельцев со своей территории. Где-то рядом у них птенцы — сто процентов.
Тучи, многообещающе отгромыхав, откочевали на север. Толку с них вышло немного, потому как для заметного повышения уровня воды нужны обложные дожди на сутки, а лучше двое.
Ветер убавил обороты до нуля, и сразу всё, кроме реки, застыло. Тишина полнейшая.
Комар лютует, рассаживаясь гроздьями на всём, что потеплее. Особой популярностью пользуются нагретые на солнце и влажные после рабочего дня мембранные носки.
В утренней находке обнаружилась треть объёма сливочного масла, качественно перемешанная с набитым до отказа песком. Попытки вытопить съедобное успехом не увенчались.
Сегодня поднялись на 19 км за 7 ЧХВ.
С каким-то мазохистским любопытством жду отпочкования от Кюнгкуй-Рассохи левого притока Тугуттура, желая понять, что от неё останется на финальной части подъёма. То, что будет несладко, и так понятно — вопрос насколько.
17 июля (13-й день)
Встали в 7.00. На улице переменная облачность и сильный западный ветер, +17 °C. Комфортно.
Крачки резко вопят и мечутся, не зная, как бы нас спровадить отсюда. Одна даже слегка тюкнула меня по макушке во время одной из атак.
Посмотрел поставленный с вечера для контроля уровня реки камень-маячок. Вчерашние громыхания и нахмуривание небесных бровей вылились в 3 сантиметра подъёма воды. И на том спасибо.
Починил один из Юлиных «ЭВА-бот», подклеив резиновые накладки на подошве. Что-то рановато они стали отваливаться, и теперь надо будет проверять эту часть обувки каждый день, иначе можно потерять их на ходу. А идти ещё, мягко говоря, много и долго.
Напротив, порадовало состояние дна лодки при её первом осмотре в этом походе. «Шкура» практически не изменила своего состояния, несмотря на приличные нагрузки. Единственное, киль измочалило до непригодного состояния, что потребовало его замены.
В 10.00 выдвинулись. Идём всё так же — рывками. Только рывки теперь примерно равны по длине: то топчемся на шиверах, то набираем километраж на плесах. С каждым днём проводка бечевой всё замысловатее и требует повышенной скорости реакции при обходе валунов байдаркой. Местами выписывать подобные кренделя по воде вообще невозможно, и тогда перехожу на подъём по руслу, держа лодку рукой. Да и плёсы здесь не такие медлительные, какими было ещё пару дней назад, что вкупе со встречным ветром делает греблю весьма напряжённой. Юлька-то рада размять руки, а я уже не особо.
Прошли излучину с монументальными красновато-бежевыми обнажениями столбчатого типа. Если на каждую верхушку этих постаментов ещё по двадцатиметровой статуе водрузить, то колоннада получится просто эге-гей.
К обеду небо ещё пуще затянуло, а следом и похолодало, но не настолько, чтобы мёрзнуть на ходу.
Изредка Юля практикует упражнения «Я тучи разведу руками», а также «Улетай, туча», как бы смахивая отягощённую осадками облачность с нашего пути и отправляя её в верховья Кюнгкуй-Рассохи. Я этому порыву не препятствую, а скорее приветствую его.
Берега местами розовеют яркими пятнами шиповниковых кустов. Появился иван-чай, составивший серьёзную конкуренцию «дикой розе» насыщенностью тонов и масштабами цветовых пятен. Брусника и княженика здесь уже опали лепестками, за редким исключением.
Пока Юля накрывала обеденный стол, а затем его собирала, немного дольше моего трапезничая, я вытащил 5 «харитонов». Ими и закрыл сегодняшний план рыбозаготовок.
Вскоре подошли к устью Тугуттура, впадающего в основную реку шумным потоком. Очевидно, что Кюнгкуй-Рассоха уступает ему в расходе воды не менее чем вдвое.
Я такой картины совершенно не ожидал и сразу внутренне напрягся, почувствовав надвигающиеся проблемы. По моим прикидкам и данным карты всё должно быть ровно наоборот или же, на худой конец, дебит рек должен быть одинаковым. В реальности же «конец» оказался совсем «худым».
Первые 100 метров продолжившегося движения по Кюнгкуй-Рассохе убедили меня в слабости этой реки, по которой нам предстоит идти ещё минимум 100 километров. Когда же за поворотом открылся вид на длиннющий «сад камней», скрывающийся за следующим речным изгибом, стало ясно, что в таких условиях даже результат с 10 км в день будет успехом. Идти придётся в основном по центру, в перманентном поиске фарватера, струй и глубины.
Продолжив подъём по распластанной в лепёшку реке, вяло струящейся между каменюк, я с каждым десятком шажков, с постоянной постановкой ног «как повезёт» и балансированием со всеми вытекающими рисками, всё больше понимал, что основной вариант маршрута — всё.
От визуализации картины подъёма по такому «льду» ещё сотню кэмэ я почувствовал, по чьей-то меткой фразе, как у меня «волосы стынут в жилах».
Перебирая в голове варианты продолжения похода, я побрёл к берегу, к жене, уже с полчаса ждавшей меня в отдалении.
— Ну что, Юль, — говорю, — надо возвращаться на Тугуттур и далее либо пробиваться на Котуйкан, либо уходить пешкой на Фомич. И, скорее всего, будет второй вариант, потому что верховья Тугуттура у нас в телефоны не закачаны, а распечатанные карты есть только на русло Кюнгкуй-Рассохи.
Для наглядной демонстрации я вытащил из гермы карту-схему и начал водить по ней палочкой, показывая, что да как. С целью уточнения нюансов перехода на Фомич решил дополнительно открыть навигатор, в котором неожиданно для себя обнаружил, пусть с трудом, но всё же читаемое изображение истоков Тугуттура, его притоков и район возможной пешки на Котуйкан. То есть при скачивании дома района Фомича к выделенным участкам автоматом «прицепились» и отдалённые, но только в худшем разрешении.
Для нас эта новость означает гарантированное геопозиционирование и понимание местонахождения, а значит, шанс продолжить «рисовать» Анабарское кольцо на карте всё ещё есть. Это и озвучил напарнице.
Она заметно расстроилась, полагая и настаивая, что дальше по Кюнгкуй-Рассохе будет легче, надо лишь пройти этот сложный участок. И никаких «Фомичей»! Мы ведь уже закинули план во Вселенную, и ангелы обязательно помогут с выходом на Котуйкан. Они не могут не помочь.
Ну, думаю, прорвёмся — идём по первоначальному плану. Но после трёхсот метров черепашьего хода по «минному полю» полупересохшей шиверы окончательно решил, что эта афера сверх чревата травмами и вообще вряд ли выполнима. Тем более после ответвления и потери водотока Левого Кельгита, впадающего не так далеко отсюда, километров на тридцать пять выше.
В итоге убедил Юлию Васильевну на Тугуттур, по которому мы постараемся подняться километров на 70 и уйти 90-километровым пешим переходом на Котуйкан. Единственное, в таком случае мы выйдем на него ниже запланированной ранее точки примерно на 30 км, в районе устья Уоран-Юряге. Вдобавок пешая часть увеличивается в полтора раза. Но это в складывающихся обстоятельствах приемлемо.
По сути, Тугуттур в туристическом плане такая же река-инкогнита, как и Кюнгкуй-Рассоха, а соответственно, нового и интересного на его «неведомых дорожках» будет немало.
На том и порешили.
Сплавившись обратно до устья, зашли в Тугуттур, где стало быстро и явно понятно, насколько он проходимее. Более собранное русло, состояние дна, а также параметры плёсов — в сумме подают гораздо больше надежд на успех, чем Кюнгкуй-Рассоха.
Через полтора километра встали на отличном травяном пятачке с ледяным родником под боком. Ветер стих, и сразу густо налетело комаров.
Первым делом после установки палатки сообщили на Большую землю о корректировке походной нитки.
Долго вечеряли. Юля тяпнула за изменение маршрута и нормально так угостила духов. Я за то же самое глотнул воды.
Закапало, +15 °C. Облачность не предвещает серьёзных осадков. Итого: 14 км за 6 ЧХВ.
На сон грядущий посидел в палатке, «покурил» карту на навигаторе. Да, интересно получается: судя по количеству обозначений останцев и шишек-горушек, рельеф в верховьях Тугуттура более перспективный и интригующий, нежели истоки Кюнгкуй-Рассохи, расположенные восточнее. Так что, вероятно, всё к лучшему. Важно, что возможность попасть на Литосферную базу РАН сохраняется, потому как она находится как раз у впадения Уоран-Юряге в Котуйкан. Вдобавок с большой долей вероятности срежем маловодные вершки Котуйкана.
Так-то всё ладно вырисовывается, за исключением одного «туманного» фактора — подъёма по Тугуттуру. Но начинать пешку раньше намеченного нежелательно из-за расчётного веса: у меня за 50 кг и под 30 у Юли. Либо придётся челночить, а это долго и муторно.
Отбой в 01.00. Кап-кап.
18 июля (14-й день)
Встали в 7.00. Солнце сначала проглядывало, а затем вышло полностью и, судя по всему, надолго.
Чайки жмутся к рыбным остаткам и всё же схватить их не решаются, опасаясь нападения рядом лежащей лодки. Мы сидим у костра и, наблюдая за их манёврами, продолжаем наслаждаться вкусом и ароматами прожаренного до твёрдой корочки хариуса.
Вода упала на сантиметр, +17 °C. В теле бодрость, в голове — боевой настрой и готовность к преодолениям.
В 10.30, взяв байдарку за узду, мы начали сокращать последний отрезок начального походного этапа под названием «Подъём». Тугуттур, продолжая общее направление, заданное ещё Рассохой, уводит нас всё дальше на юго-запад.
Юля в основном идёт пешком, лишь изредка подсаживаясь в лодку на плёсах, чтобы прокатиться и уменьшить нагрузку на ноги. Пока она аккуратна, внимательна и ни разу не упала.
Берега по низам всё так же украшены островками цветущего шиповника, всё той же изумительной красоты, подчёркнутой суровостью северного окружения. Горы по большей части серые, гранитные. Юля озвучила предложение сделать из лепестков варенье «как из роз», дескать, всё равно они уже начинают опадать. Отличная идея. Я только за, и надо попробовать.
Пёчет немилосердно, но в то же время из-за гнуса раздеваться желания нет. Несколько сотен комариков путешествуют сегодня с нами, угощаясь нами же. На пешем ходу немного помогает веточка-отгонялка, тогда как во время гребли мы беззащитны, и остаётся только «отдуваться».
Из крупной живности наблюдаются только полоумные крохали, сначала подпускающие на 10 метров, а затем с шумом выходящие на глисс и уносящиеся по воде, аки по небу. Также встречаются редкие чайки, соколки да зайки.
Интересные скалы по-прежнему имеют место быть.
Идётся очень медленно и энергозатратно. Как правило, приходится перемещаться «на трёх точках», где третьей точкой при движении по колено в воде выступает нос байдарки.
Скользкое дно вынуждает местами импровизировать. Прыгая, как кузнец, по прибрежным камням и валунам, успеваю краем глаза следить за байдой, перебирая верёвку пальцами и корректируя её направление. При этом краем другого глаза выбираю и намечаю путь по сухим макушкам, торчащим из воды. Иногда удаётся довольно неплохо разгоняться, и можно было бы ещё сильнее, если бы не возможные последствия неправильной оценки несущей способности камней.
Бывает, что лодка налетает на невидимое под водой препятствие и резко прерывает скольжение, вынуждая возвращаться, сдёргивать её с камня и начинать ускорение заново. Такова походная «се ля ви» в её пеше-водной интерпретации.
В обед окончательно сварились и решили искупаться. Итог — восстановление работоспособности и свежесть. Правда, ненадолго.
Несмотря на то что в среднем идём медленно, за первую половину дня, в течение четырёх часов, набралось 7,5 километров. Дневной норматив для этого участка в планах похода — 16 км.
Лес с каждым днём уменьшается как по высоте, так и по размеру «насаждений». Островки его ещё встречаются, но Юле на всякий случай было поручено собирать по ходу движения сушняк. Вдоль берега набиты вековые оленьи тропы, которые на пойменной грунтовой поверхности выглядят как канавы полуметровой глубины и метровой ширины.
Пока по условиям подъёма река вполне приемлемая, но от ожидания её притоков у меня начинает слегка дёргаться правый глаз. Поэтому, когда обнаружилось, что впадающий слева Хастыр на полноводность Тугуттура заметно не повлиял, я выдохнул. Значит, ещё как минимум 50 км мы сможем навьючивать груз на байдарку, а не на себя.
Дальше последовала планомерная и довольно результативная «пахота».
На стоянку встали чётко по времени, в 20.00, с удивлением обнаружив в рандомном месте добротную ровную стоянку с ягельной полянкой и без поднадоевшего уже галечного массажера спин.
Как только установили палатку, ливанул дождик, который быстро потерял силу, но всё же впервые в этом походе заставил готовить на газу и есть в палатке.
Чай с шиповниковым лепестками оказался более ароматным, чем я ожидал.
Итого: 18 км за 8 ЧХВ. Давненько мы так подолгу не напрягались с такой плотностью нагрузок.
Сон в 00.30. Всё стихло, +15 °C.
Сегодня ослик устал. Устал как собака.
19 июля (15-й день)
Подъём в 7.00. Сон наиглубочайший, и вылезти из него непросто. Общее состояние далеко от вчерашней бодрости, что не исправило даже умывание обжигающе ледяной родниковой водой. Ходули, вчера и ранее намятые каменными неровностями речного дна, еле двигаются.
Небо чистое. Светило уже за работой и выходит на плановые мощности. Тепло, +20 °C. Пользуясь безветрием, комары откровенно борзеют.
Вчера вечером воды накапало на плюс 1 сантиметр к уровню.
Стоянка как по антуражу, так и по условно метафизическому наполнению подпадает под определение «юрмальская» и располагает к затяжной лёжке на песочке. Юля её активно практикует, называя «культурным отдыхом». Ну да. Если оценивать текущее времяпрепровождение с этой точки зрения, то «отдых» у нас, очевидно, «бескультурный». В общем, попросил отдыхающую уменьшить активность окультуривания мероприятия и ускоряться в сборах. Ибо тайм — из мани, цигель-цигель и всё такое.
Перед выходом не удержались и искупались.
Стартовое время — 11.00.
За отсутствием ветра идётся тяжко, жарко, душно. Тем не менее технически сегодня заметно легче вчерашнего благодаря длинным плёсам и беспроблемной проводке лодки вдоль протяжённых среднеразмерных галечников.
Юля успевает попутно собирать цветы шиповника.
С запада подтягивает облачность. Вскоре заработала далёкая грозовая «артиллерия», которая стала постепенно приближаться, стращая силой раздающейся канонады.
Вовремя заметив показавшуюся из-за высокого увала дождевую стенку, мы успели надеть защитное и спрятаться в кустах, где и просидели час под ливнем. Из засады видели, как олешек перебродил речку неподалёку, спотыкаясь и подскальзываясь на подводных каменьях.
За время ожидания освежились настолько, что оставшееся до обеда расстояние прошли в бодрейшем темпе, накрутив 8 км за 3 часа.
Во время перекуса началась вторая серия с подходом тёмно-синего суперфронта, эдакого «папы туч». Здесь уже грома было мало, зато небеса заволокло наглухо и надолго, что означало неминуемый подъём реки.
Далее пошли в дождевиках. Примерно через час боковые ручьи стали вздуваться потоками и громыхать водопадиками. Движуха!
В дальнейшем Тугуттур стал набирать силёнок и крепнуть на глазах, при этом некоторое помутнение воды на мою скорость значительно не повлияло. Основываясь на таких новостях, во мне, подобно уровню реки, начала нарастать уверенность, что до намеченного минимума в виде устья речки Болхойо-Сяне мы точно дойдём. А может, даже и выше.
Гоню от себя размышления о том, какое КПД было бы от этих дождей, попади наша семейка в Сопочное на 4 дня раньше, согласно старому расписанию теплохода. А если знать заранее о первом рейсе в этот посёлок 27 июня этого года, то мы, скорее всего, добрались бы бечевой до самых верховьев Тугуттура, сократив пешку до минимума. С другой стороны, при таких сценариях наверняка ушли бы на Кюнгкуй-Рассоху — скорее менее интересную, чем более.
Берега сдвинулись плотнее, река заметно «подсобралась». Вокруг всё течёт и капает.
Мокрые редкорастущие лиственничники, узкими полосами ютящиеся на поросших светлым ягелем пологих склонах, по-особенному симпатичны и цепляют взгляд. Узость долины даёт им возможность выживать здесь, укрывшись от ветров.
Встали в 19.30, на час раньше из-за подвернувшегося места, удовлетворяющего всем нашим требованиям. Итого: 14 км за 6 ЧХВ.
От начала маршрута пройдено около 300 км, и осталось ещё 50 с небольшим.
Пасмурно, безветрие и тьма комаров, +14 °C. Гагары «мяучат» неподалёку.
Отбой в 24.00. На сон грядущий Юля читает платоновский «Чевенгур», который я прослушал два года назад на Таймыре, и цитирует некоторые, особо понравившиеся моменты. Наверное, смыслы и речевые обороты из этого произведения будут поражать меня уровнем изложения мыслей и горького юмора даже при десятом прочтении. В общем, шедевр есть шедевр.
20 июля (16-й день)
В 7.00 проснулся от жары в палатке и в первую очередь развесил мокрое сушиться. Солнце, немного отдохнув вчера, продолжило варить своё варево.
Параллельно с завтраком мы сварили своё кушанье, а точнее — варенье из шиповниковых лепестков. Вещь получилась очень неплохая: слегка поскрипывающе-хрустящая на зубах и обладающая тонким ароматом, схожим с конфитюром из роз, но всё же своим, особенным.
Утро по-особому тихое. Всё застыло, и только комары атакуют, практически с лету вонзая свои жала в цель. Такой стиль питания очень напоминает поведение их кольских родственников — самых свирепых в моём рейтинге этих насекомых.
Вышли в 11.00.
Со старта хорошо продвинулись по крупногалечным косам без прибрежных камней, где в проводку можно разгоняться чуть ли не до 5 км/ч.
Хотя и жарковато, погода хорошая. Ветра почти нет. Голубое небо с редкими облачками висит над заметно расширившейся речной долиной. Насыщенность цвета и плотность ягельников по её сторонам не перестаёт удивлять, склоняя к мысли, что столь обильной кормовой базы для оленей я ещё не видывал.
Перекаты чередуются с плёсами метров по 300. Сложные участки, где приходится напрягаться ходьбой по скользким камням, конечно же, присутствуют, но они редки и несравнимы с прежними испытаниями при продвижении по руслу через засады из подводных «сундуков» и «чемоданов». Тем более не хочется представлять, как бы мы сейчас шли по Кюнгкуй-Рассохе.
И всё же, если сравнивать пройденный путь с прошлогодней Корякией, то вывод будет однозначным: подъём по реке Корякского нагорья был труднее, сложнее и во многом опаснее. Уклоны здесь щадящие, водоток далеко не такой злой, кустов и дерева в русле нет и так далее.
Напротив, женщине Ю приходится сложнее, чем в прошлом году, так как тогда была менее каменистая поверхность, да и само расстояние в два раза меньше — около 200 километров.
Её многодневное движение наедине со своими мыслями навевает у меня ассоциации с известным мемом об «идущем к реке».
Обедали в теньке, морально и физически утомившись от обилия солнца, в особенности Юля.
За вторую половину рабочего дня выдали тот же результат, по итогу продвинувшись на 17 км за 7 ЧХВ. Последние часы дались тяжеловато, что проявлялось в моих частых посматриваниях на часы и Юлиных периодических уточнениях времени. Тем не менее километраж нас полностью устраивает, к тому же в пакете лежат 7 хариусов, пойманных по ходу на перекурах.
Опять подтянуло облачность, и Юлька опять отправила её выше по течению своими фирменными движениями рук. По реке повеяло свежестью, сопровождающейся смешанным запахом воды, реки, моря и цветов. На градуснике +18 °C.
Пока суетились в лагере, мы время от времени засекали, как из соседнего распадка немногочисленными группами выходили олени и переходили Тугуттур в сторону юга. Наверное, так они перемещаются, спасаясь от гнуса. Кстати, комары сегодня нас не мучили.
За сегодня особо ощутимо вымотались. Как ещё полторы недели назад мы ходили по 28 км/день, уже трудно представить. По окончании записей в дневник я уже почти ничего не соображаю и вырубаюсь с открытыми глазами. Отбой в 0.30.
21 июля (17-й день)
Очнулся в 7.00 и растолкал Юлю. Полночи хлестал дождь. Вначале — сплошным ливнем, затем немного ослаб. Под утро совсем затих, оставив после себя рваную низкую облачность. Безветрие, +13 °C. Палатке в этом походе пока, очевидно, везёт с нагрузками, но то ли ещё будет.
Наконец-то к нам обоим вернулась утренняя свежесть и бодрость в телесах, несмотря на вечернее состояние и относительно короткий отдых.
За ночь уровень реки упал на 2 см, но потом, пока собирались, вернул утраченное и добавил сверху ещё 5 сантиметров. Этот рост очень и очень кстати. При этом вода почти не помутнела, что также крайне важно для меня.
Вызывает тревогу состояние Юлиных бот, и в большей степени — правого, слишком быстро теряющего целостность подошвы на стыке с резиновой накладкой. Очевидно, материал не выдерживает работы по острым камням, что ранее за ним не наблюдалось. Возможно, это связано с качеством ЭВА в новом тёмном цвете, тогда как прежде мы пользовались сапогами фирмы Torvi исключительно оливкового цвета. В общем, чтобы сохранить возможность ходить в вейдерсах до конца похода, надо что-то срочно изобретать.
Перед выходом ещё раз насладились доброй кучкой жареного хариуса, добавившего сил и настроения. В сумме с утренней кашей такой заправки точно хватит на четыре часа хода. Мы готовы так заряжаться хоть каждый день, если бы этому удовольствию не сопутствовали возня с переработкой и затраты времени на готовку.
Собирались под порывами ветра, окончательно разогнавшего остатки облаков. Олени так и продолжают идти в южном направлении, спускаясь с возвышенности Тис-Тас по одному и тому же распадку. Не пойму: неужели это начало осенней миграции или просто локальные перемещения «дикаря»?
Вышли в 11.00. Традиционное «В добрый путь!» подхватило порывом ветра и унесло вниз по течению, к оленям.
Сегодня хождение на вёслах невозможно. На деле это когда на максимальных оборотах работы вёслами гребцов уносит в противоположную их устремлениям сторону со скоростью 2–3 км/ч.
Юля нынче что-то не в духе, что считывается по реакции на шутки и общему поведению. Проделки ветродуя только добавляют отрицательных эмоций. Тем не менее пытаемся маневрировать по руслу, выбирая сторону для лучшей возможности продвижения бечевой.
За нами наблюдают новые зрители: крюконосые кулики-кроншнепы, швыряемые потоками воздуха как попало. Местность стала пониже, берега — тундроватистее, болотистее, отсюда и первые признаки смены пернатой дичи на болотно-луговую.
Цветущая флора в очередной раз заметно изменилась: пропал шиповник, иван-чай и ромашки, на смену которым пришли колокольчики разных оттенков — от голубого до тёмно-синего.
По берегам появилась новая напасть в виде кустов карликовой берёзки. Правда, карликам здесь она была бы по макушку. Да и для меня эти заросли совсем не пустяковые и доходят местами до пояса, что серьёзно сказывается на скорости ходьбы и общих трудозатратах.
До обеда отжали-таки свои 9 км за 4 часа почти безостановочной борьбы со всяческими препятствиями.
После коротких обеденных посиделок ноги стали как ватно-деревянные ходули, плюс координация при скачках по камням явно оставляла желать лучшего. Всё резко встало на свои места после первого же серьёзного подскальзывания. Хорошая доза адреналина — и ослик опять бодрый.
Далее и до вечера последовал роботизированный подъём с привычными уже преодолениями, только усложнёнными борьбой с воздушным потоком. За 3 ходовых часа довелось лишь дважды с ветерком прокатиться по плёсам, доселе не знавшим весла путешественника.
Глушняки стопроцентные. Какие-либо упоминания о существовании цивилизации в её современном состоянии отсутствуют напрочь.
В 19.30 я с большим удовольствием уведомил Юльку, что время вышло и пора искать стоянку. На это она с не меньшей радостью сообщила, что как раз стоит на очень неплохом месте. Действительно, местечко оказалось чудесным, с полным набором нужных нам вводных и даже с существенным количеством прошлогодней брусники на ягельнике.
Рядом — остатки охотничьей «пасти». Кто-то очень давно здесь промышлял песца, будучи совершенно непонятно как связанным с остальным миром.
Итого в активе: 17 км за 7 ЧХВ.
Радует пусть незначительное, но стабильное перевыполнение 16-километровой дневной нормы.
Отбой в 23.30. Юля призналась, что после обеда один раз упала плашмя, споткнувшись о камень. К счастью, без последствий.
22 июля (18-й день)
Дружный подъём в 7.00. Утро тишайшее. Лёгкая облачность, +15 °C.
Уровень воды вернулся к вчерашнему — и ок. Состояние более-менее живое.
Пока Юля занималась выпечкой лепёшек на следующие 4 дня, я насобирал полкружки мелкой брусники, из которой сделали по небольшой сладкой плюшке каждому. Жмурясь от вкусноты, недоумевали: когда же здесь созреет урожай, если часть брусничников ещё цветёт?
Стоило выйти солнцу и пригреть, как тельце стало расплавляться и кваситься. Утренние намёки на бодрость оказались ложными. Включаем волю.
В этот же момент кто-то включает ветер, быстро увеличивая его скорость.
Лишний час провозившись с выпечкой, стартовали в 11.00.
Довольно быстро прошли впадение речки Санга-Эбете (ПБ), которая предсказуемо забрала треть от Тугуттура. Отметка её устья — 221 м, а значит, от Попигая мы поднялись по водному пандусу уже более чем на 200 метров.
Заприметив на далёком снежнике три еле различимые точки, подумал, что наверняка там от гнуса спасаются северные олени. Вряд ли это крупные камни, скатившиеся сверху. Сфотографировав на максимуме зума и приблизив кадр, убедился: точно, рогачи прохлаждаются.
А нам на прибрежном ветрище и так нормально. Прохладно, и комаров сдувает без шансов.
Сразу после отделения притока характер реки существенно изменился, превратившись в почти непрерывную шиверу с торчащими из воды камнями. В этом месте Тугуттур упирается в левобережный крутой осыпной и обрывистый склон высотой метров двести, со всеми производными эффектами от работы потока.
Тут-то меня поймал ветер и давай измываться: бьёт порывами, заставляя прижиматься телом к воде и усиливая давление на и без того с трудом движимую по колено в воде лодку. Веду её, часто опираясь на корму при потере равновесия. Ноги скользят по валунам, стремясь разъехаться на шпагат и ударяясь о твердь вездесущих каменьев.
Помимо физического воздействия ветра, подъёму по руслу пешком добавляют сложности такие явления, как волнение водяного потока, ветровая рябь и блики солнца. Вместе или по отдельности они вынуждают идти наугад, не различая дна в том месте, куда ступаешь.
Двигаюсь очень медленно, в постоянной готовности в случае чего упасть на руки, в то же время чётко понимая, что ускорение — это прямой путь к травме.
Кос нет, берега по обе стороны примерно одинаковые, поэтому пришлось идти прямо по реке, пока ситуация не улучшилась. А изменилась она на подходе к долгожданному устью Болхойо-Сяне, именно в той точке — «стрелке», куда мы нацеливались, сидя на Кюнгкуй-Рассохе и меняя на коленке планы. То есть задача минимум выполнена, а дальше уж как и сколько получится.
Здесь и решили пообедать, осилив 6,5 непростых километра за 3 часа. Дальше Тугуттур поворачивает на юг, направляясь прямиком к Котуйкану, до которого по прямой — 90, а пешком — около 100 километров. Мы же попытаемся сократить это расстояние, преодолев явно непростой участок падения реки с уклоном более 3 м/км, за которым последует её выход на Анабарское плато.
Если же отсюда продолжить движение на запад пешком, то через 30 км можно выйти к верховьям реки Фомич, уже вполне приемлемой для сплава, с последующим спуском до Афанасьевских озёр и дальнейшим переходом на Эриечку. Эриечка выведет на Котуй, он, в свою очередь, доставит в Хатангу. Следует заметить, что Фомич выше Афанасьевских озёр, скорее всего, туристами не пройден.
После перекуса пошли посмотреть на подозрительный холмик с неким торчком наверху. Как я и подозревал, это оказался тригопункт, только почему-то расположенный на второстепенной возвышенности, а не на соседних, более высоких вершинках.
Дата постройки знака — 1950 год. Надпись на столбе удивила своим необычным нюансом: «Астропункт III кл. Тугуттур ГУГК СЗап АГП 1950». Отсылка к астрономии неожиданна и экзотична. Ранее мне на геодезических пунктах видеть подобное обозначение не приходилось.
75 лет назад тут работали люди. И в каких условиях трудились, с каким снаряжением! У меня родители тогда ещё не родились. Да, силы духа и воли полевикам разных профессий явно не занимать.
Рядом лежат две топливные бочки 2001 года выпуска. По небу несутся красивые облака. Три оленя поодиночке кормятся в радиусе километра. Один рогач особенно хорош.
Далее река, потеряв два притока, уменьшилась по расходу вполовину от утреннего состояния и «дала дрозда», угостив километровым каскадом препятствий в ветровом оформлении. Кое-как прополз запланированное расстояние по воде, изредка протягивая лодку бечевой.
Встали по времени, в 19.30, по итогу устав не сказать чтобы сильно. При этом Юля — понятно почему: мало шли, а я, хоть и напрягался, но всё же к вечеру сохранился заметно лучше предыдущих дней.
В результате — 12 км за 6 ЧХВ.
Лес иссяк, поэтому готовим на Юлином попутном хворосте.
Реку как подменили, хотя это изменение следовало ожидать, учитывая перепад высот участка и прилегающий рельеф.
Под вечер стихло и похолодало до +10 °C.
Отбой в 00.30 из-за очередных «хороводов» с хариусами.
Борьба с трещинами на пальцах рук продолжается с переменным успехом. Мажу ранки регенерирующим кремом «Диадерм» и надеваю на ночь перчатки. Такой способ хоть и не вылечивает полностью, но и не даёт проблеме превратиться в сверхсерьёзную.
23 июля (19-й день)
Ночью юго-западный ветер пытался положить палатку, а всё остальное наше барахло сдуть к чертям, но не преуспел в этом.
На какой-то момент он затихал, и у нас было обоюдное ощущение, что то ли лес рядом шумит, то ли море. Но вскоре ветроган возобновился и даже усилился. При +9 °C в таких условиях очень свежо. В небе серые лохмотья облаков несутся на север.
Пробудившись в 7.00, только в 7.30 взялись за дела, наблюдая за погодой из спальника.
С первых минут вялость и коматоз сдуло куда-то в направлении Ледовитого океана или Якутии, обеспечив организму нужную скорость реакции и ясность сознания.
Вода упала на 5 сантиметров, тем самым несколько усложнив сегодняшний подъём.
Глядя на имеющиеся вводные и оглядываясь на вчерашний опыт, кажется вообще удивительным, что мы сможем куда-то переместиться. Но стоит начать — и всё получится.
Первым делом усилил Юлин ЭВА-ботинок. Сделав подобие стремени, зафиксировал его задней стяжкой наподобие крепления лыжных ботинок тросиками.
На сильном ветру костёр выгорает моментально, поэтому вчерашние заготовки «дров» оказались очень кстати. Ну и завтрак получился один из самых скоростных.
Сегодня впервые в качестве ходовой одежды надели тёплое термобельё и флиски. Похоже, время северных бикини подошло к концу. Да и цветы на этой высоте в основном уже отцвели.
Выдвинулись в 11.00, сразу впрягшись в беспрерывное рубилово.
Передвигаюсь как краб, наклонившись и монотонно передвигая тремя клешнями-опорами, держа четвёртую наготове на случай подскальзывания или заваливания. В полусогнутом состоянии подобные падения не так опасны.
Местами, в основном в районе осыпных берегов, встречаются зоны с особо крупным каменным ломом, где часто приходится идти по пояс против ощутимого течения. По сути, это угловатый курумник, покрытый водой, часть которого торчит над поверхностью и мешает проводке байдарки на бечёвке. Скорость, понятно, улиточная, но торопежка может дорого стоить.
Юля по большей части стоит и смотрит, как я корячусь, не в силах помочь.
Ветер адский и значительно добавляет перцу в и без того занимательное действо. Небо серое, временами сыплет мелкий дождь.
Как-то незаметно стали появляться мысли о переходе на пешку, что, надо полагать, говорит о перестройке сознания и его подготовке к окончанию подъёма.
Но нет. Переходить на пешку ещё слишком рано. Во-первых, Юля, идущая на легке, сохраняет силы; во-вторых, с каждым днём расстояние до Котуйкана будет уменьшаться, и стартовый вес рюкзаков тоже. Пока река ходибельна, будем ею пользоваться.
Плюс есть надежда: текущий «расколбас» когда-нибудь закончится, и далее, судя по карте, мы выйдем на относительно ровный отрезок Тугуттура — и будет полегче.
Так и получилось. За час до обеда река вышла из теснин «прорыва». Долина расширилась и выровнялась, вернулись плёсы, пусть короткие и неглубокие. Ветер немного стих, и жизнь наладилась. Скорость выросла.
Пока Юля накрывала на «стол», я определил пройденный километраж и, соответственно, сколько нам останется топать с грузом на плечах. Озвучивание цифр у обоих участников мероприятия вызывает интерес и эмоции, схожие с объявлением результатов денежной лотереи.
В дальнейшем русло уположилось и очистилось от каменных препятствий настолько, что стала неплохо получаться проводка лодки бечёвкой. Местность резко изменилась: пропали остатки леса, ягельники, а берега стали травянистыми с включениями заболоченных участков, характерных для верховой тундры. Возвышенности и горки отодвинулись. Горами эти рельефные образования назвать сложно, ведь их высОты с нашей точки восприятия не превышают двухсот метров.
Не заставили себя ждать и перемены в составе пернатых: появились разнообразные бекасы, ржанки, зуйки и даже поморники. Зверья не видно.
Хариусы клюют с первого заброса и в любом количестве, но мы уже к ним спокойны.
Остановились в 20.00 на ровной прибрежной полке. Тут и ветер стих, +9 °C.
Первый холодный день похода подошёл к концу. Также сегодня перешли на ходовую подпитку 30 граммами пеммикана вместо двух мини-сникерсов. Юля его нахваливает. В этот раз я сделал смесь из сушёной свинины, сухой брусники и нутряного свиного жира. Такой вариант получается раза в два дешевле, чем из говядины, при этом не менее сытный и вкусный.
В целом питание пока на отлично, и явного проседания в плане физического состояния не наблюдается.
Итого: 14 км за 8 ЧХВ.
Отбой в 24.00. Комарье исчезло, спасибо. И заодно просьба к тем, кто командует парадом: не включайте, пожалуйста, завтра ветер.
24 июля (20-й день)
Встал в 6.30. Во время готовки на газу закончился первый цанговый баллон. Осталось 3 штуки, и их должно хватить не только на пешку по безлесной тундре плато, но и для приготовления пищи в дождливую погоду на сплаве.
Облака ускакали, оставив после себя чистейший небосвод. С полуночи дует юго-западный ветер. Удивляет здешняя стабильность в перемещении воздушных масс, выраженная в виде напористого восточного ветра, задувавшего неделю в начале похода, или теперешнего ЮЗ, который уже дней пять как надрывается. Ну и суточная цикличность имеет очень редкие исключения, работая по графику: в 10 утра — вкл., далее затухание примерно с 15 часов и, наконец, около 20 — полный выкл.
Вода упала на 2 сантиметра, и это существенно. Пока настрой — идти ещё три дня, а там видно будет.
Выдвинулись в 11.00. Несмотря на то, что речка заметно потеряла в объёме, идётся неплохо, с частыми проводками бечевой, потому как дно здесь вымощено среднеразмерной галькой без валунов-тормозов. Единственно, ветер мешает, прижимая лодку к берегу и противодействуя хождению на вёслах. Ему здесь есть где разгуляться, вот он и не стесняется в своих безобразиях.
Движемся практически по всхолмлённой равнине, оформленной столообразными приземистыми вершинами. Живности небогато: писклявые кулички да крикливые чайки.
Помимо наблюдения за окружением, сегодняшний подъём — это монотонное движение с максимальной концентрацией на скользком дне и чехардой мыслей, активно мешающих общей сосредоточенности.
Одна из тем, блуждающих в голове, касается разнополых пар в туризме и их возраста. Как правило, вдвоём на дальняк идут немолодые товарищи за 50. Вот и у нас на двоих под 100 лет уже натикало. Начал считать, и вышло, что это «знаменательное событие» случилось 17 июля, как раз когда мы свернули на Тугуттур с Кюнгкуй-Рассохи. По всей видимости, такое совпадение лишь подтверждает правильность того решения, ровно как и идеи пройти Анабарское плато вместе с Юлией Васильевной. Следующий рубеж — 200.
Ближе к обеду ветер немного утихомирился, а мы к этому моменту нашагали 8 км за 4 ЧХВ.
Река стала дробиться на протоки, образуя острова, разделяющие и без того слабенький поток на мелководные части, которые всё чаще заставляют протаскивать байдарку по камням на силу. А чем это опасно, я хорошо помню по Таймыру: ткань дна лодки такое издевательство долго не вытерпит.
Перед остановкой на перекус мы застряли в мелком речном рукаве, потерявшем объём и глубину из-за мини-ответвлений, переместивших воду в соседнюю протоку. Пришлось перетаскиваться в две ходки. Это первый обнос за поход и очень плохой знак, сигнализирующий о скором завершении подъёма, о чём я и сообщил Юле. Но она сдаваться не согласна и настроена пробиваться дальше, сокращая пешку.
Понимая, что скоро уйдём от воды, попутно вытащил пяток хариусов, ставших финальным аккордом рыбно-жаренного рок-н-рола, исполненного реками попигайского бассейна. Следующая рыбалка будет на притоках Котуя.
Через час движения по распластавшейся в широченном русле водице с глубиной на грани возможностей байды мы подошли к километровому плёсу с началом от впадения Киенг-Юряха ЛБ. По его завершению последовала череда перекатов, требующая силового прохода с постоянным маневрированием между камнями по всей пятидесятиметровой ширине «потока». Когда же мы увидели его уширение почти до ста метров, стало понятно: смысл проводки потерян. И хотя ещё утром был расчёт продвинуться на 20–25 км, моё согласие в переходе на пешку созрело окончательно. А у Юли ещё нет.
В итоге после двухчасового бодания с мелями удалось сместиться на 3 километра южнее, поближе к Котуйкану. Дальше Тугуттур опять входит в «ущелье», что означает усиление каменистости реки как по количеству валунов, так и по их размерам.
Для полной уверенности сходили на взгорок, глянули вперёд и убедились, что да, этому 380-километровому подъёму длиной в двадцать дней беспрерывного хода подошёл конец. Такие дела. Дальше переходим к упражнениям с рюкзаками.
Затаборились. Первым делом — сушка плавсредства, затем жарка рыбы на собранных веточках и кем-то подкинутом в это благословенное место деревянном ящике из-под водки, какие водились ещё в наше детство, лет сорок назад.
Юля, глядя на такую откровенную подсказку, позволила себе 50 грамм в честь окончания первого этапа путешествия. Да с хариусом на закуску. Я же с недавних пор переселился на планету Трезвяка, и теперь в походах розовые очки мне не нужны, а на саму тему — фиолетово.
Похолодало до +10 °C, зябко.
Далее занялись сортировкой ненужного с целью максимально уменьшить вес и заодно раскрыть давно назревшую интригу о том, сколько же будут весить наши герморюкзаки.
Под занавес дня наблюдали красивый закат в компании с мириадами комаров, без промедления воспользовавшихся замедлением воздушных масс в надежде перекусить.
Гоняем чаи со сладостями, вспоминаем пройденное. Всё было круто: сложности и радости подъёма, сами реки с их особым характером, весенняя красота тундры, океан солнца, разнообразие и постоянное изменение ландшафта с присущими ему флорой и фауной. И многое другое.
В итоге мы прошли по Тугуттуру на 35 км выше намеченной «стрелки» с Болхойо-Сяне, уменьшив пеший этап на 25–30 километров, и теперь он будет длиной около 75. В варианте с Кюнгкуй-Рассохой, в её фактическом состоянии, о таком результате я мог только мечтать.
Скажу прямо: подъёма против течения в этом походе мне хватило сполна.
Полмиллиона шагов принесли нам всего по одному падению, что есть крупное везение. Осталась ещё одна сотня тысяч, и ножки передадут эстафету ручкам.
Сегодняшний итог: 14 км за 7 ЧХВ. Отбой в 01.00.
25 июля (21-й день)
Встали в 8.30. Тут и солнышко выглянуло из-за пелены плоской облачности. Пора за дела.
Состояние хорошее, рабочее, в теле лёгкость. Истощения и его предвестников пока нет, разве что Юля немного постройнела за предыдущие три недели беспрерывного движения.
Всего три недели. А у Олега Чегодаева 24-го, то бишь вчера, было 100 дней его уральской пешеводной одиссеи. Ходят уфимцы по стране и довольно неплохо, на мой взгляд.
Далее — перепаковка с параллельным сожжением ненужных элементов снаряжения и мусора при содействии ветродуя, начавшегося ровно по расписанию. Теперь он нам не мешает, а только радует, создавая проблемы комарью. Безоблачно, +20 °C.
Байдарка в норме. Заплатки-усиления очень помогли, хотя и существенно стёрлись, но это не проблема. Солнце всё высушило да хруста за пару часов.
Свои боты, ранее прошедшие весь поход по Таймыру, я здесь утилизирую, а на сплаве воспользуюсь другими, которые использовал в Корякии. Итого таймырской парой пройдено около 750 км подъёмов по рекам и ещё километров 50 по тундре. Это к вопросу о потенциале и стойкости ЭВА бот к хождению по камням, в том числе острым и скользким.
Без особой спешки собрались и в 17.30 вышли с расчётом на вечерний холодок.
«Камон, как говорится, летс гоу». Первые шаги, как и первые гребки, всегда особенны и немного волнительны.
Главный интригующий момент касаемо веса рюкзаков решился так: у меня — 46 кг, у Юли — 25 кг. И это очень хорошие цифры, учитывая каменные сувениры, полукилограммовый лишок муки, один неизрасходованный на подъёме газовый баллон и некоторые другие мелочи. Вдобавок движение с рюкзаками у нас начинается раньше запланированного, а именно на 21-й день вместо 23-го, что добавило несъеденные за эти два дня продукты весом 2,2 килограмма. В общем, я заранее готовился к раскладу 50/27 кг и очень рад, что не придётся так жёстко напрягаться. А ещё больше радует, что не понадобилась двухходовая челночка.
Поначалу мне герма показалась не очень-то значительной по весу, но через пару километров всё встало на свои места, и шапкозакидательские настроения заметно поубавились. Юля тяжестью своей ноши в целом довольна, ровно как и габаритами, а также удобством её нового герморюкзака.
Идём не спеша в тучах комаров, срезая изгибы реки и изредка встревая в болотинки-мочажины, где приходится несладко. Ветер некстати ослаб. Формат движения: 25 минут ходка и 5 — отдых.
Пару раз неподалёку пробегали олени, явно ошалевшие от гнуса. Рогачи то вдруг на всём ходу резко останавливаются, тряся головой, то снова ускоряются до галопа. На крик — ноль внимания.
У куропаток поршки уже на крыле и перепархивают метров по двадцать, в то время как мамаши их героически защищают, бросаясь под двуногие «танки».
Путь держим вдоль Тугуттура, ещё более обмелевшего и плотно утыканного камнями. Теперь это речка-переплюйка с нулевыми шансами на проводку лодки. Даже у бравой Юли, ещё вчера не до конца согласной на смену формата движения, вопросов и сомнений теперь не осталось.
Встали в 20.30, одолев первые 6 км за 3 ЧХВ. Ноги у нас обоих качественно размялись, и для начала хватит. Моя правая коленка, усиленно привлекавшая к себе внимание в начале похода, за время подъёма в таком формате успокоилась и справляется с возросшими нагрузками без каких-либо напоминаний о своём существовании.
После захода солнца за холмы резко похолодало, до +8 °C. Готовка на газу, и в 23.30 — отбой.
Комары, показавшие здесь себя совсем негостеприимно, отстали только когда окружающее пространство основательно остыло.
По сути, сегодня получилась техническая полудневка. До Котуйкана и начала сплава остаётся около 70 километров, на которые имеем 5 дней и день на радиалку к останцам в верховьях Тугуттура.
Пешка началась. Ура!
26 июля (22-й день)
Подъём в 7.00, сразу, как в палатке мне стало чересчур тепло. Юля ко сну в душегубке гораздо более приспособлена, потому как родом из анапских.
Всю «ночь» где-то неподалёку надрывно голосили чайки. Поражает, как они находят себе пропитание в речке сечением в пару квадратных метров, ведь рацион у них в основном рыбный. Да и к семейству крохалей, вертевшемуся вчера рядом со стоянкой, это относится напрямую: они-то стопроцентные рыбаки.
После вчерашнего пробного прохода под грузом состояние тел неплохое, и, вроде как, ничего не отвалилось — ни внутри, ни снаружи. А вот мой идеально собранный вчера герморюкзак пришлось полностью опорожнить для заклейки небольшого участка дна. Хорошо, что вовремя заметил. При осмотре выявилось ещё несколько проблемных мест. В общем, долго ремонтировал разошедшиеся швы проклейкой и последующей их прошивкой. Юля успела даже сон рассмотреть, предварительно качественно облившись «Гардексом».
Высокие перистые облака, штиль, +20 °C.
Пока ковырялся с ремонтом, солнце добавило жару в попытке провести термоудушающий приём. При паковке заклеенного рюкзака сами окончательно расклеились. «Вернулись» только купанием в ваннах Тугуттура, которые всё ещё встречаются среди каменных полей.
Чтобы не потерять чувство лёгкости, сразу запряглись и выдвинулись. На часах 13.30.
Через километр спугнули волка, убежавшего характерными прыжками, явно отличающимися от оленьего хода. Далековато, но хорошо читаемо.
Мы идём тропами северных оленей, проложенными вдоль реки по меридиану с севера на юг, и серый здесь явно промышляет на переходе. Вчера ещё две точки вдалеке видел, которые, судя по бегу и габаритам, тоже были взрослыми волчарами.
Вскоре в распадке вспугнули оленя. Похоже, он и был целью того зубастого.
Идём в трекинговых ботинках, легко одетые. Продвигаться непросто, хотя ноги после вчерашнего начала уже в норме и вошли в рабочий режим. Ни ветерка.
Река здесь плавно петляет в высоких осыпных гранитных бортах и зажата ими в узкую долину. В районе подножья курумов и у обрывов всё сочится и довольно топко, при этом побережье Тугуттура тоже существенно заболочено, несмотря на многодневную сушь. Оленьи тропы собирают воду, как лесовозная колея, поэтому идём своим путём по сырой травянистой тундре. Двигаться по полусухому каменному руслу реки совсем не хочется, так как этого «добра» мы вдоволь наелись на первом этапе.
На одном из мини-отдыхов, в районе ручья Пологого (ПБ), минут на пятнадцать задержались на россыпях прошлогодней брусники с единичными вкраплениями клюквы. Долгие утренние сборы сместили выход, поэтому быстро проголодались. Выручила ходовая пайка из 30 грамм пеммикана, вернув дееспособность ещё на 1,5–2 часа.
Почти сразу после этой заминки мы вышли из «ущелья» на просторы верховой тундры. Растительность здесь в основном отцвела и находится в стадии плодоношения.
Из живности видны очень редкие далёкие точки пасущихся оленей, верещат кулики, в поисках прокорма носятся поморники и чайки. Их потенциальная пища в виде птенцов активно подрастает и с каждым днём становится всё менее беспомощной. Куропачьи выводки скопом улетают или же мастерски затаиваются в траве, если ещё слишком мелкие. Один такой «невидимка» дал шанс, и я его тут же поймал, чтобы Юлька рассмотрела и потискала мальца.
Стараемся идти строго на юг, продолжая срезать речные петли и прижимы.
После обеда подтянуло разрозненную кучевую облачность, а следом в спину задул северный ветер. Комары сразу перегруппировались и вместо догонялок стали встречать нас, энергично атакуя лицо и руки. Появилась крупная мошка.
Вдалеке замаячили «кучи» и «пальцы» далёких останцев, хорошо просматривающихся на фоне плавных форм анабарской тундры. На северных склонах и пологих возвышенностях дотаивают последние снежные островки. Встречающиеся обширные курумные пятна стараемся обходить, заранее намечая направление движения, либо идём по ним медленно и максимально осторожно.
Встали в 20.30. Как только солнце опустилось к горизонту, ярко позолотив бескрайние тундровые «поля», очередной раз резко похолодало. Надев по три слоя, поужинали. Мёрзнут руки, хотя на градуснике +9 °C.
Юля отметила экватор похода микродозой перцовки. Я же в честь этого эпохального события торжественно поморгал глазами в направлении, откуда мы пришли.
Итого — 12 км за 6 ЧХВ. Небогато, но мы и не торопимся, усердно избегая травмирования.
Отбой в 00.30. Тишина.
27 июля (23-й день)
Встал в 7.30. Потеплело. На небе пасутся «белогривые лошадки», +16 °C. Лёгкий СВ ветерок.
Ноги немного гудят, в остальном — норма. Юля тоже в порядке.
При готовке завтрака закончился второй «дихлофос». Что-то быстро они иссякают — хватило бы оставшихся двух на путь до Котуйкана, где точно будем с дровами. Отныне газ начинаем экономить.
Вчера, разглядывая в палатке карту, решил перейти на левобережье реки, чтобы качественнее рассматривать грядущие фигуры выветривания, а при случае — и сходить к ним. Общий расклад на дальнейшую пешку таков: идём 27 километров за 2 дня до самых истоков Тугуттура, затем делаем дневку с большой радиалкой по тамошним достопримечательностям и далее за два дневных перехода по 16 км доходим до базы геологов в устье Уоран-Юряге.
Вышли с попутным северным ветром. Пользуясь воздушными завихрениями, комариные эскадрильи заходят с подветренной стороны и рассаживаются на аэродромы незащищённой кожи, без раздумий и прелюдий с ходу протыкая её своими хоботобурами. Это чем-то напоминает атаки растревоженных пчёл на пасеке. Репелленты при активном употевании помогают слабо, а хаотичная долбёжка по глазам со случайными залётами в рот и нос от действия препаратов особо не уменьшается. Наша любовь к попутному ветру, выработанная недавним хождением на байдарке, стала быстро трансформироваться в мечты о встречных дуновениях.
Идём по почти сухой, слабо закочкованной тундре с кустарником из берёзки высотой по щиколотку. Местами пересекаем курумные языки, ниспадающие по пологим склонам к реке. Срезка её плавных изгибов иногда смещает нас от русла на расстояние километра и более.
Воды в тундре нет, и мы правильно сделали, что на старте наполнили две полулитровки, — иначе бы пришлось совсем нездорово. Пить хочется постоянно.
Облачка прикрывают от прямых лучей, не давая зною разойтись.
Слева раскинулись плавные очертания бескрайних «волгоградских степей», а справа нас сопровождает череда возвышенностей с разнокалиберными каменными россыпями и гребешками по верхам. Масштаб «фигурок» постепенно растёт, а на горизонте появляются новые и всё более замысловатые композиции.
Юля пока молодцом, топает, хотя и постепенно отстаёт за ходку. Идём всё в том же режиме — 25/5 минут.
До обеда прошли 7,5 км за 3 часа. Поели на реке, как и было запланировано заранее.
Подкрепившись, перешли речку по камням, почти не замочив подошвы ботинок. Похоже, дождей здесь было гораздо меньше, чем в среднем течении Тугуттура.
Вдруг послышался далёкий нарастающий гул, а потом и сам вертолёт, двигающийся в километре мимо нас, по направлению с юга на север. Если предположить, куда он летит, ещё возможно, и этой вероятной точкой является Сопочное, то откуда — совершенно непонятно. Разве что, закинув группу на Котуйкан, лётчики направились к Новому Попигаю или Сындаско. Но это круговой маршрут, а обычно коммерческие рейсы ходят по принципу «туда-сюда».
Так или иначе, но появление в небе объекта, ведомого живыми людьми, вызвало у нас любопытство и дискуссию на тему их планов, а это означает примерно одно — дичаем помаленьку.
Несмотря на накопленную за день усталость, решили сходить-таки налегке на интересную группу останцев, до которой по навигатору выходило около полутора километров.
Изваяния из песчаника вблизи оказались очень достойными, под стать популярному комплексу каменных обнажений плато Чокпартас на Алтае.
За грядой мы обнаружили пасущегося поблизости оленя-рогача и, чуть дальше, — лосиху (!), неведомо с какими намерениями оказавшуюся на этих лысых пространствах. Прессинг гнуса сохатые переносят относительно спокойно, а безопасность и обилие кормов в расположенной южнее долине Котуйкана явно выше — отсюда и вопросы.
Завершив первую экскурсию, мы за полчаса дошагали до намеченной точки и встали на ровной прирусловой террасе Тугуттура. Пока возились с лагерем, обратили внимание на радиально расположенные камни с неким подобием очага по центру композиции. Скорее всего, здесь когда-то стояла шатровая палатка или ярангообразное сооружение оленеводов, которые кочуют по Анабарскому плато. К слову, о встрече с оленекской бригадой в самых верховьях Кюнгкуй-Рассохи упоминал в описании своего маршрута 2013 года Михаил Митрофанов.
Ржанки пиликают свои мелодичные «Ти-дли, ти-дли…», радуя нас и особенно Юлю, которая, увлёкшись, сняла об этих птичках с десяток видосов. Я же, будучи озабочен вопросом дополнительного топлива, набрал в мощнейшем по местным меркам прибрежном ивовом кустарнике высотой аж полметра кучку сухих «дров» с палец толщиной.
Облачность плавно, но быстро сместилась, подобно занавесу в театре, и резко похолодало до +6 °C. Полнейший штиль и тишина. Верность уравнения северных походов неоспорима: ясное небо + низкое солнце = красота.
Итого — 13 км за 5,5 ЧХВ с трёхкилометровым экскурсионным дополнением.
Отбой в 24.00 после обмена СМС с домом. Там всё нормально, и это радует.
28 июля (24-й день)
Встал в 7.30 и за 15 минут на печке-щепочнице приготовил манку. Эта простейшая титановая конструкция весом 250 грамм позволяет готовить даже на сильном ветру практически ни на чём.
На небе плотная тонкая облачность, и создаваемый ею эффект солнечного фильтра в комплексе с лёгким северо-западным ветром для пешки — самое то. Термометр показывает комфортные +15 °C.
Порадовались утру сковородкой оладьев, потеряв при этом лишние полчаса.
Юля, подтормаживавшая первый час после побудки, постепенно разошлась. Не очень быстрые молчаливо-сосредоточенные сборы в дорогу — и вот мы уже помогаем друг другу оторвать рюкзаки от земли. На часах 11.30.
Поначалу вперлись в обширные поля крупного каменного лома, которые не имело смысла обходить, но затем постепенно вылезли в «степи». Много оленьих рогов.
Под ногами хрустит ягель, которого тут моря и океаны. Будь оленем, я б тут жил и про миграции забыл бы. Некоторые изредка встречающиеся олешки, скорее всего, пожилые, по всей видимости, именно так и делают.
Болотинки редкИ и из-за засухи непродолжительны. Сырые места сопровождаются обилием куличков разных габаритов и расцветок, разговаривающих на разных диалектах. Чайки до сих пор имеют место быть. Складывается ощущение, что в пустынях они тоже обитают, охотясь на рыбу, плавающую в песчаных волнах.
Держим курс на конус стогообразной горы с точкой на верху, появившейся вдали ещё вчера и постепенно увеличивающейся в размерах. Где-то там у нас и будет дневка с радиалкой.
Спасительную облачность постепенно утащило на восток, и вскоре стало тяжко, особенно на каменистых участках. Ноги отрабатывают по полной, хребет ноет, а плечи воют.
До обеда прошли 6 ходок по 1,3 км, что составило около 8 километров. Разместившись у ручейка, быстро сжевали перекус-комплекты еды, поджариваемые солнечным «напалмом» в клубах термостойких комаров. Продуктовые комплекты эти, в том числе орехи и шоколад, не приедаются и так же желанны, как и в начале похода. Конская сыровяленая колбаса с нутряным жиром (казылык по-башкирски), временно сменившая подушевые 20 грамм обеденного сала, бесподобна.
Далее с трудом преодолели зону низовых болотин, расположенных у безымянного озера с отметкой 446 м, и подошли к давно примеченной группе из трёх отдельно стоящих каменных «истуканов» грибообразного типа. Тут вчерашняя история повторилась. Вроде бы на них не было планов, и мы уже порядком устали, но всё же после моих долгих подсчётов расстояния и Юлиных провоцирующе-громких размышлений вслух, мол, здесь нам уже никогда не бывать, было принято решение — идти и экспозицию № 2 осмотреть.
Побросали рюкзаки и пошли.
Вблизи статуи своей вычурностью и одиноким расположением в чистом поле доказали, что пройденные нами дополнительные 2 километра однозначно имели смысл. Масштаб, конечно, не маньпупунерский, но всё же. Выгодным отличием этих перевёрнутых «кеглей» от уральских «пупов» является их нулевая затёртость туристическим глазом, а также объективами фотоаппаратов.
Финишные 4 километра дались тяжело и напряжённо из-за увеличившейся плотности курумных зон. Ещё за пару километров до намеченного в качестве конечной точки озера, из которого вытекает Тугуттур, было видно, что Юля ухайдакалась очень душевно. Остатки она «доедала» на морально-волевых. Да и я еле доплëлся.
Но вот мы стоим на озёрном берегу, и завтра нас ждёт первая полноценная дневка. А это значит, что не надо собирать палатку. Мелочь, а приятно.
Встали на заболоченном куруме, поросшем лишайниками и редким кустарником. Обходив и внимательно осмотрев близлежащее пространство, с трудом удалось найти участочек под установку домика, да и то не обошлось без выравнивания и смягчения торчащих каменных углов пластами ягеля.
Комары лютуют. Появился мокрец. На юго-западе показался фронт серой облачности.
На озере много утки. Водоём размером метров 600 на 200 с каменисто-илистым дном. Судя по наличию гагар, рыба тут есть.
Мы очень рады, что добрались досюда. От Котуйкана нас отделяет 30 с небольшим пеших километров, тогда как позади уже 45, и есть надежда: после завтрашнего «отдыха» на дневке мы сможем дожать остатки поувереннее.
Итог дня: 14 км за 6 ЧХВ.
Спагетти с мясом по-флотски — ух.
Сегодня потеплее, и комарики упорно не желают отходить ко сну. Перед тем как залезть в палатку, почувствовал себя липкой в период медосбора. Окружающее пространство залито тонким писклявым звоном на букву «зь». Отбой в 00.30.
29 июля (25-й день)
Ночью накрапывал дождик, передавший эстафету мошке, которая с той же интенсивностью продолжила шуршать по тенту палатки. Встал в 7.30.
Небо чистое, с единичными остатками вчерашней облачности, и это здорово. Нам для радиалки очень нужна погода, поэтому-то Юля вчера так усердствовала в шаманских практиках.
В планах — сходить на гору-шишку для обзора района истока рек Тугуттур и Фомич, а заодно прогуляться по местным группам выветривания, коих немало. Из-за низкого качества изображения местности на навигаторе прочитать названия возвышенностей и их отметки невозможно. Расположение останцев считывается лишь примерно, по скоплению тёмных растровых кубиков. Более того, то, что мы прошли реку с названием Тугуттур, я узнал только по возвращению, а в походе, собрав воедино набор цветных пятен на экране, прочёл этот топоним как Тунгутур. Так его и называли всю дорогу.
И ещё о наименованиях. Упомянутая одинокая гора с нашего ракурса своей формой и нюансами показалась похожей на грудь богини Афродиты больше, чем на что-либо другое. Ввиду этого, при обоюдном согласии и полном непротивлении сторон, мы дали ей рабочее название — «Титька».
Позже выяснилось: настоящее имя этого возвышения — Тугуттур-Салата, а отметка — 618 м.
Солнечно, южный тёплый ветерок, +15 °C. Состояние неплохое, только плечи никак не отойдут от онемения и ломоты.
Повышенный расход газа, скорее всего, связан с проблемой горелки, у которой почти полностью прогорел рассекатель пламени; вдобавок подача смеси идёт нестабильно. Соответственно, пришлось немного заморочиться: собрать мини-веточек берёзки, охапку сухой травы и приготовить завтрак с помощью печки. Пока всё более-менее сухое, надо пользоваться моментом.
Во время готовки меня неожиданно жиганула оса и хотела ещё добавить, но отбился. Оказывается, они в этих широтах тоже водятся, а не только шмели.
Пока то-сё, с запада быстро пригнало серую полосу, и вскоре зарядил дождь.
Решили ждать просветления, а пока, к несказанной Юлиной радости, читать и спать под капельную дробь. Организмам наконец разрешено немного отдохнуть от нон-стоп-марафона.
Через полчаса позорного валянья дело запахло срывом сегодняшних планов. Глядя на это, Юля выполнила очередной комплекс движений и озвучила нечто, в чём содержалось указание небесам сместить висящее над нами мокрое хозяйство в сторону долины Котуйкана для пущей лихости грядущего сплава. И оно как-то постепенно сместилось. Только не на юг, куда было велено, в сторону низовьев Тугуттура, а на северо-восток. Так или иначе, но ключевое здесь — сместилось.
Мы быстро собрались, захватили необходимое и в 13.30 оставили палатку, взяв курс на Афродитову гору. Преодолев курумные россыпи, вышли в травянисто-кустарниковую тундру и стали приближаться к цели, по ходу собирая редкие полувысохшие, при этом совершенно чистые и нечервивые мини-подберёзовики. Давно уже хотели сделать грибное блюдо — ну вот и дождались.
До горы заглянули на группу останцев, где я постоянно поторапливал Юлю, поглядывая на гуляющие по небу неприятные тучки. Несмотря на мой настойчивый бубнёж о том, что главная задача дня заключается в подъёме на вершину-титю, выяснилось, что от досконального осмотра городища она отказываться не намерена.
Оно и понятно: кто-то тут неплохо так налепил кренделей. Щели и кулуары между массивов породы капитально засижены куропатками, скрывающимися здесь зимой от ветров. Олени, судя по их кучкам и следам, тоже регулярно посещают подобные места. Несколько штук, бегающих немного не в себе от атак гнуса, мы сегодня уже видели.
Далее, наметив издалека траекторию, поднялись на гору, вскарабкавшись по наиболее пологому восточному склону, постоянно лавируя между огромных скальных блоков.
Распогодилось. На вершине лежит поваленная металлическая пирамида, по центру которой в гранитную плиту вмурован геодезический репер.
Внизу виден замерший пригорюнившийся олень, видимо, окончательно потерявший надежду на спасение от «гнусных» издевательств.
Круговой обзор на дальние тундровые дали, как и ожидалось, привольно-раздольный.
Для обеденных посиделок выбрали прикрытую от ветра площадку с видом на приток Фомича — Басылай-Бастах. Жуя, рассуждали о том, что туристы эти красоты точно ещё не видывали и как нам повезло с Тугуттуром, приведшим сюда.
С вершины хорошо видно, что восточнее и южнее тянутся мягкие волны тундры без каких-либо «торчков», тогда как западнее и севернее сосредоточен существенный рельеф, в районе которого разбросаны острова каменных обнажений. На полный их осмотр одного дня явно недостаточно.
Далее, согласно плана, мы пошли на север, планируя пройти несколько каменных групп и к вечеру закруглить кольцо в лагере. По пути к самой северной точке радиалки прошли через самые верховья Тугуттура, вытекающего ручейком из заболоченной низины.
При подъёме на останцевую гряду спугнули несколько рогачей и самок, спасающихся на ветру меж истуканов от гнуса. Один «товарищ» подпустил Юлю на 15 метров и только потом поднялся с лёжки, да и другие были на удивление беспечны.
Заканчивали экскурсию в темпе, подгоняемые приближающейся с запада тёмной тучей во весь горизонт. Это уже серьёзно.
Оставшиеся полтора километра до стоянки добежали за двадцать минут. Под угрозой начала ливня успели приготовить грибной суп, закинув в котелок как свежесобранные подберёзовики, так и привезённую из дома самодельную смесь из сушёных белых грибов с сухой картошкой. В комплексе с мясом получилось варево невероятной вкусноты, которое мы ели уже в палатке, трясущейся от порывов ветра и дождевого напора.
Всё успели, всё, что хотели, увидели при хорошей погоде. А она, похоже, закончилась, продержавшись три с половиной недели на маршруте и почти неделю до него. За месяц пребывания на севере мы наблюдали лишь один полноценно дождливый день и ещё пару несущественных эпизодов с осадками. Меня этот расклад крайне удивил и впечатлил.
Итого имеем 14 прогулочных километров, пройденных за 6 часов.
Всего в районе верховьев Тугуттура мы осмотрели примерно сотую часть каменных городищ, визуальный потенциал и эстетическая ценность которых огромны. Думаю, по количеству и качеству фигур выветривания этот район вряд ли уступит комплексам известняковых изваяний Северного Тимана.
Вечером, в промежутке между усилениями дождя, в попытке узнать, кто живёт в этом озере, покидал блесну, но безрезультатно.
Отбой в 23.00. Прохладно, туман и пасмурно. Моросит, +12 °C.
Сон в спаренном спальнике даёт чувство дополнительного единения для двух индивидуумов в абсолютном безлюдье. Уже в полудрёме вспоминали нашего рыжего котейку, оставленного на родительской даче. Увидим мы его не скоро.
«Котейкан» — вот ориентир и целеустановка на ближайшие два дня.
30 июля (26-й день)
Проснулся в 6.00. За бортом характерное «шипение» мороси. Выглянул: ну да, мы в облаке. Всё затянуло, кругом сырь, +6 °C. Мозг сразу стал считать дни в поиске возможности отщипнуть ещё одни сутки от сплавного этапа. И через минуту её нашёл, причём без серьёзного увеличения дневных «пробегов» на нём. А посему — спим, с допуском, что выдвинемся при первой же возможности.
В 7.30 выглянул: о! — мини-просветы над «горами», не капает, и ветер поднялся. Холодно, но надо двигаться: на Котуйканушке отдохнём, на родненьком.
Завтрак с готовкой в палатке, и ровно в 11.00, под ободряющие пиликанья куличка-зуйка, вышли, осыпаемые возобновившейся мороснёй.
Далёкие останцы отодвинулись ещё дальше и стали медленно таять в пелене плотной облачности. Ветер строго северный, сильный, но, главное, попутный и бьёт секущей крупой влаги в гружёную спину, а не в торец. В данных условиях это большая удача. Гнуса ноль, что уже как-то необычно.
Старательно обходим многочисленные пятна каменных россыпей, в основном лежащих повыше, тогда как ручьевые понижения кочковато-травянисты и слегка заболочены. Сегодняшний девиз: курумам — нет. Сырой крупный гранитный лом — это не только опасность травмирования, но и существенное замедление движения, в то время как по зеленке идём довольно ходко.
Справа, как ориентир, маячит Афродитова грудка, немного заострившаяся после смены ракурса при обходе её с востока. Всё. Верховья Тугуттура остались позади.
Вскоре облачность уплотнилась, ветер добавил оборотов, и стало очень прохладно. Быстро леденеющие руки спасаем в рукавах, соединяя их в «муфты». Промокшие за час ботинки не греют, и ступни коченеют даже на активном ходу. Чав-чав-чав… Ходка состоит из нескольких циклов по 700–900 шагов, между которыми переводим дух и топаем дальше. Между ходками — короткие передыхи по нескольку минут, не более.
Всю пешку я иду на автомате, подсчитывая шаги и параллельно о чём-нибудь думая. Так мне легче даются переходы и лучше регулируется нагрузка. Заметил такую закономерность: счёт от 1 до 1000 проходит ровно, за исключением промежутка между 230 и 240, когда мозги либо напрягаются в преодолении этих цифр, либо вообще сбиваюсь. Или при быстром проговаривании плохо ворочающимся языком комбинаций типа «двести тридцать три — двести тридцать четыре» в окоченелом сознании слегка прокручиваются шестерёнки.
На мою исповедь о происходящих глюках Юля сообщила, что идёт просто передвигая ноги и думая о своём. Я недоумеваю, как ей не тяжело просто брести, не ориентируясь в пройденном и предстоящем расстоянии до следующего отдыха, а она не понимает, зачем мне этот монотонный хронометраж. Так и идём.
Тундра вокруг ровная, с еле выраженным рельефом, поэтому движемся по навигатору, проверяя курс на каждом межходовом перекуре. Таким образом получается неплохо держать общее направление.
Прошли практически незаметный на глаз «перевал» — водораздел речных систем Попигая и Котуйкана с отметкой немногим более 620 метров. Здесь было так зябко, что появилось ощущение приближающегося начала снега, сопровождаемое мыслями о необходимости скорой установки палатки.
Юля почти не отстаёт, хотя я налегаю, не стесняясь, в не очень-то успешных попытках согреться. Вчерашняя дневка плюс сегодняшняя внешняя свежесть заметно добавили сил, и до обеда выдали аж 7 ходок и почти 10 километров смещения по карте.
Поели, спрятавшись за бугор вспучивания и прикрывшись рюкзаками.
Казылык зашёл в нагулявших аппетит «коней ретивых» как родной. Горячая еда с термосным кипятком ощутимо разогнала кровушку. Пока подкреплялись, вода в ботинках потеплела, и особенно у Юли, сообразившей натянуть на ноги полиэтиленовые пакеты.
Далее, с сожалением покинув насиженное местечко, мы за полчаса движения под гору выдали на-гора полтора километра. Тело заметно ожило, да и ветер как-то поугас, вероятно, прикрытый пусть слабовыраженным, но всё же перевалом. Развиднелось: облачность приподнялась, и начали проявляться окрестности. Спустившись в выположенную долину ручья Уоран-Юряге, прошли его правым притоком до заранее намеченной на карте точки стоянки на озере. По факту водоёмов оказалось три.
В состоянии порядочной усталости с трудом нашли место посуше среди кочек и бугров моховой сыри. Озёрная цепочка весьма симпатична в своих очертаниях и населённости гагарами, утками и крупными говорливыми куликами, крайне недовольными нашим появлением, что выражалось в чтении пришельцам нотаций на повышенных тонах.
Итого: 17 км за 7 ЧХВ. Супер. Дневной план перевыполнен, хотя с утра были сомнения даже в минимальном успехе. Завтра идти меньше и в основном вниз по рельефу.
Ветер стих, поэтому готовили на улице, изредка отвлекаясь на созерцание разгорающегося заката. Распечатали последний газовый баллон. Ели в палатке, часто высовываясь, чтобы наблюдать цветовые изменения на горизонте, где солнце быстро движется на бреющем, пытаясь дотронуться до плавных контуров тундры.
Тишь абсолютная, звенящая. Звуков — ноль. Похолодало до +2 °C.
Судя по единичным жёлтым листочкам на берёзке, заморозки здесь уже были. Конец июля ознаменован переходом верхней части плато в осень.
Ветерок зашевелил палатку, поменяв направление на противоположное. Сон в 24.00.
31 июля (27-й день)
Встал в 7.00. Утро встретило свежаком — метров 10–15 в секунду, пожаловавшим с ЮВ. Взбодрился моментально. Всё, что вчера с северным ветром улетело на юг, теперь возвращается разрозненными небесными островами. Временами проглядывает солнце, давая возможность подзарядить пауэрбанк.
Завтрак и быстрые чёткие сборы в агрессивной среде под шутки-прибаутки. Настроение бодрое, настрой на преодоления позитивный.
Вышли в 10.30. Ботинки за ночь пребывания на холодном ветру дошли до полусухого состояния. Отсутствие в них хлюпания, безусловно, радует. Вес рюкзаков снизился килограмма на четыре у каждого, до пропорций 42/20, но из-за накопленной усталости, по ощущениям, нагрузка почти та же.
Сегодняшняя цель, да и всего пешего этапа в целом, — выход к базе Института литосферы Академии Наук СССР, расположенной в полукилометре выше устья р. Уоран-Юряге. Судя по одному из рыбацких отчётов «десятых» годов, в месте впадения этого ручья базируется техника, вагончики и прочее имущество законсервированной геологической партии, но только если её не переместили за последние несколько лет. По идее, нам можно было бы идти строго на юг, укоротив таким образом пешку на 2 километра, а водную часть — аж на 10, но мне хотелось бы заглянуть на литосферку, а также не уменьшать сплав по верховьям Котуйкана, и без того сокращённого на 37 км из-за невозможности подъёма по Кюнгкуй-Рассохе.
По сухой травянистой поверхности идётся заметно лучше вчерашнего «заплыва» по мокрой тундре. Сегодня тучки летят разрозненные, не злые.
Вскоре вышли на огромное каменистое плато без выраженных вершин, которое необходимо пересечь. Долго, муторно и в то же время в целом успешно, лавируя между масштабными курумными полями по навигатору, мы вышли точно к распадку бокового притока Котуйкана. Юлю эти каменные заграждения доканали, доведя почти до грани срыва и слёз. Видимо, её психика, с утра настроенная на скорое окончание нагрузок, утратила резервы терпения для преодоления столь длительных и нежеланных препятствий.
И вот мы в точке, с которой внизу, посреди лесистой долины, виднеется белая нитка речной излучины, о которой грезили четыре недели. Цель близка.
Не задерживаясь на ветру, мы сместились пообедать, укрывшись за навалами породы и организовав «праздничный» стол под наклонной гранитной плитой. Ели уже под нарастающей моросью подошедшей с юга хмари. Зная её качество и потенциал ещё по вчерашнему переходу, я не переживал насчёт серьёзности намерений этого небесного образования. Гораздо больше меня беспокоило увиденное состояние Котуйкана с пропорциями блестящей речной поверхности и бурой прибрежной полосы осушки. Воды очень мало.
Буквально сразу после начала спуска мы подсекли довольно свежую вездеходку с качественно пропечатанными следами траков, ещё не размытых осадками.
Вот так-так. Люди близко. Да не просто люди — геологи.
В воображении с ходу нарисовалась детализированная картина встречи с полевиками, где я со словами «Куда ты, тропинка, меня привела…» захожу с Юлей в их избушку, а они в изумлении встают из-за большого стола, на котором лежит дымящаяся туша оленя, только что запечённого на вертеле…
После выхода на хорошо намятую колею скорость движения резко выросла. Дождь зарядил всерьёз, закрыв долину глухой стеной. При нынешнем состоянии Котуйкана это очень хорошо и повышает шансы осуществления наших надежд на сплав без мучений на мелях.
Через четыре километра вошли в зону леса, радуясь количеству сушняка и предвкушая большой костёр.
Последние километры по развороченной вездеходной дороге были непросты: сплошная жижа, лужи и переходы наезженного месива с одной стороны «проезжей части» на другую в поисках более-менее сухих проходов. В то же время идти по густому, замшелому и абсолютно мокрому после дождя лиственничному лесу ничуть не легче.
Уже порядком измотанные, наткнулись на полянку морошки, первые ягоды которой уже поспели. Юля счастлива.
База оказалась безлюдной. Часть бытовок и столовая под замком, а три вагончика-бытовки открытые, чем мы с радостью воспользовались в сложившихся погодных условиях. Всё кругом затянуто наглухо. Хляби небесные разверзлись, напористо и стабильно поливая землю душевой лейкой во всё небо, включённой на режим «актив». Но был бы у меня доступ к её переключателю, не стесняясь, врубил бы «макс».
Если же не заботиться о будущем и не заморачиваться возможными проблемами, то мы безоговорочно счастливы. Глядим в окно из сухого помещения и понимаем, насколько сейчас в палатке было бы нездорово и как хорошо её не ставить, а разложиться и развесить сушить мокрое под крышей.
Итого сегодня отработано 15 км за 6 ЧХВ. Всего от Сопочного мы сместились на 455 км.
Пеший этап длиной 77 километров пройден без травм за 5,5 дней. Ножки, хрящики, суставчики и прочие костяшки — выдержали. По сравнению с тиманскими 42 км, преодолёнными также вдвоём, но тремя разнесёнными по времени отрезками, нынешний километраж для нас — это существенный прогресс и подтверждение дееспособности.
Хождение по неведомым дорожкам закончено. Дальше пойдём известным водным путём.
По твёрдому настоянию Юлии Васильевны, воспользовавшейся моей временной апатией к сопротивлению, мы, выбрав окно в дожде и презрев усталость, пошли по ответвлению колеи, уводящей вверх по Уоран-Юряху к литосферной базе. Как ни высматривали избушку, но ни в полукилометре, ни в полутора так её и не обнаружили.
По возвращении, порывшись в записях, я понял, что ошибся. То место находится ниже по течению на ручье Правый Кирестях-Юрях, что ниже по Котуйкану на несколько десятков километров. От обилия информации по маршруту память дала сбой, в чём, собственно, ничего страшного нет.
Наше нынешнее пристанище принадлежит ОАО «Полярная ГРЭ». ГРЭ — геологоразведочная экспедиция. Техника не эксплуатируется уже давно, но, судя по состоянию свежих следов и мусора, люди здесь были неделю назад.
База отстоит от Котуйкана на несколько сот метров, и река с этой точки видна лишь частично. Но по степени каменистости и водозаполненности просматриваемого вдалеке речного изгиба даже отсюда вполне однозначно понятно, что без затяжных осадков нас ждёт как минимум сотня километров пешеводного сплава, где позиция «пеший» будет на первом месте.
Под занавес дня поленился идти на реку для установки маячков-засечки уровня воды, а просто запомнил расположение камней и их габариты на просматриваемом участке речного поворота.
Отбой в 00.30. Дождь продолжает молотить по крыше, +8 °C.
01 августа (28-й день)
Ночью наш домик стал протекать, но под утро дробь капели стихла.
Встал в 7.30. На улице холодный ветер, +4 °C.
Вдрызг сырые ботинки и не думают подсыхать, киснут. Да и ладно, они своё отработали.
Уоран-Юряге, протекающий в десяти метрах от нашего вагончика, стал заметно прибывать. После Юлькиного пробуждения сходили на реку, поздоровались и прикоснулись к Котейкану, как к живому существу. Заодно поставил маячок-засечку.
Место оказалось неплохим в плане рыбалки, поэтому я решил не рвать после обеда, а дневать с неспешными сборами в завтрашний путь. Дел полно, плюс для подхода воды с верховьев понадобится время.
Юля поставила дрожжевое тесто для лепёшек и, вдобавок, сделала бездрожжевой колобок, как для курника, — из муки, воды и подсолнечного масла. Для интереса я добавил в него немного приправы для готовки курицы из пачки, найденной в вагончике, и испёк тонкие солоноватые лепёшки-галеты. Из-за высокого содержания в ней карри получились суперароматные, экзотичные и питательные печенки а-ля Индия.
До обеда часок пробалдели в домике, налегая на чай с самодельной выпечкой, которая и в городе пошла бы на ура, а тут и вовсе работает как тяжёлый наркотик.
В поисках дров рядом с вагончиком запечатлел некоторые нюансы местной жизни.
Во второй половине дня сходил покидать блесну и добыл 4 хариуса. Они здесь значительно темнее и крупнее попигайских. После поимки четвёртого думаю: «Дай закину белую двадцатиграммовую колебалку — может, что-то покрупнее клюнет». И на второй проводке, по послеперекатному улову, последовала уверенная поклёвка, за ней — резкая подсечка. Есть! Недолгое вываживание с отработкой рывков фрикционом — и я увидел в нескольких метрах от себя «слоника» килограммов от 7 до 10, но скорее ближе к последней цифре.
Весьма эмоционально потягав рыбину ещё минут пять, уже было вытащил тайменя на каменистую мель, как он прямо в двух шагах от меня выдал серию кульбитов в фонтане брызг и, переломив крюк тройника, ужом ускользнул обратно. Уау! Вот это начало. Неожиданное представление, однако.
Не меньше, чем самой сценке с её динамикой и результатом, я удивился своему полному спокойствию от её итога. Даже вроде как немного обрадовался, что краснохвостый дядя ушёл, потому что он явно великоват для нас. Главное то, что эта блесна, уже опробованная на тайменях Маи, здесь тоже работает, а сломанный тройник поменять — не проблема.
Да. Рыба эта не перестаёт радовать красотой и мощью, начиная от пасти с её тисками-челюстями и расположенными выше пятаками зрачков, продолжая тёмной спиной с прилегающими к ней сталисто-пёстрыми бочинами и заканчивая ярким хвостом-лопатой.
Довольный, вернулся в лагерь — и пошло-поехало: стапель байдарки, всеразличный ремонт, жарка, варка и т.п.
Время от времени с запада налетают тучки, с ходу поливают базу своим сконденсированным содержимым и откочевывают дальше, в сторону центра плато. Уровень реки поднимается небыстро, но ощутимо. Юля, закончив постирушки, занимается своим законным делом: спит, читает, отдыхает и всем в высшей степени довольна.
Долгая инвентаризация с подсчётом дневной раскладки на будущее показала, что еды хватает, но есть перерасход подсолнечного масла и сахара.
За день почти не присел из-за суеты, так что даже при всём желании и хорошей погоде мы, скорее всего, стартовать сегодня не смогли бы.
Отбой в 02.00. «Ночью» уже довольно сумеречно, чему способствует наше нахождение в глубокой речной долине Котуйкана. Ветрено, +6 °C. Дело идёт к осени.
У нас же начинается третья, водянисто-гребная часть маршрута.
02 августа (29-й день)
Проснулся в 8.00. Хорошо спать в тепле и сухости. За окном несутся иссиня-серые тучи, налетая на близлежащие взгорки правого борта реки. Они то начинают на глазах пропадать и таять, то вновь проявляются, подобно плавному наведению резкости в оптических приборах.
Дует средне, +7 °C. Осмотр вчерашней метки выявил подъём Котуйкана на 15 сантиметров. Камни на повороте реки, визуально зафиксированные позавчера вечером, полностью скрылись под водой. Это очень и очень хорошо.
Досборы, паковка и пожарка хариуса в дорогу. Несмотря на вчерашнюю подготовку, финальные приготовления перед спуском на воду затянулись до 13.30.
Уходим с благодарностью хозяевам базы за знатный отдых в номере люкс, который они не стали закрывать перед убытием.
Далее, с удовольствием и воодушевлением облачившись в вейдерсные доспехи, уселись в лодку на плёсе Уоран-Юряге и выдвинулись.
Первые километры большого сплава — это всегда эйфория на основе винегрета из дофамина, серотонина, всяких эндорфинов и прочих гормонов счастья. Особенно после долгой пешки, да с попутным ветром, мягко подталкивающим в спину и шелестящего поздравления с началом релакс-покатушек.
Пейзажи классические сибирские: шероховатость фактуры береговых гранитных курумов, перемежающаяся желтизной ягеля и зеленью лиственниц.
Свежо. Гребля не очень-то согревает, отсюда частые остановки «до малого ветра», а также окоченение и посинение рук. Пришлось не полениться и достать со дна моей гермы неопреновые «лапы», с которыми жить стало гораздо веселее.
Несёт хорошо, но перекаты проходим на тоненького, чуть чиркая дном о камни. Грёбем, рассуждая, как нам чертовски повезло с дождями, просто несказанно повезло, иначе подолгу чиркали бы своими ЭВА-ботами по этим скользким валунам со скоростью 2 км/ч.
В устьях речек и при впадении ручьёв видели разрушенные остовы старых зимовий. Однако далековато отсюда до жилья. Только по Котуйкану до Котуя от Уоран-Юряге наберётся около 300 километров, а потом ещё до Хатанги — 250.
Обедали, укрывшись от ветра, в устье реки Болондо (ЛБ).
Затем последовал спокойный сплав с частыми плёсами. Есть ощущение, что байдарка травит немного, проседая правым бортом, чего никогда ранее не бывало.
Попытки блеснить безрезультатны.
Так и догребли до 19.30, расположившись на высоком берегу рядом с перекатом, на котором мне всё-таки удалось вытащить одного хариуса. Здесь с ними гораздо сложнее, чем на Попигайской стороне. Экземпляры крупные, а берут неохотно. Странно.
Итого: 26 км за 5 ЧХВ.
Под вечер стало проглядывать солнце, но ветер всё такой же ледяной, +3 °C.
Решили покупать авиабилеты Хатанга — Красноярск на 18 августа, о чём и сообщили СМС-кой брату Артуру, курирующему нас в этом мероприятии. С выходом на сплав темп движения и сроки окончания похода стали для меня более-менее понятны и прогнозируемы с учётом требуемых дат Юлиного выхода на работу.
Отбой в 24.00. Ветер стих.
03 августа (30-й день)
Подъём в 7.30. Небесная синева то проглядывает, то закрывается облаками-туманами, окатывающими стоянку мелкой водяной взвесью. На дворе +5 °C, хотя ночью, когда выглядывал, термометр показывал +2 °C.
Лодка, пусть очень медленно, но спускает, а значит, необходим ремонт, только желательно в хорошую погоду.
Быстросборы — и в 10.30 выход. Погребли.
Со старта пошли частые протяжённые плёсы в довольно однообразных пейзажах. Река сонная какая-то. Перекаты редки.
Погода к этому времени улучшилась. Дальше шли без дождей, при небольшой облачности и со слабым попутным ветром.
Упор в рыбалке на хариуса ничего не дал, был лишь один сход. Котуйкан по этой рыбёшке оказался на удивление прижимист. Тут либо его мало, и основная масса ушла в ручьи, либо это проделки тайменя, активно употребляющего и гоняющего здесь «хорьков».
Подустав хлестать спиннингом впустую и чересчур расточительно тратить время, я решил поменять блесну на крупняк и работать ею до победного. По общему ощущению, хариуса мы уже наелись за поход, а вот тайменя Юля за свою туристическую практику ещё видеть не видывала и не пробовала.
При облове нижней части второго же переката последовала сильная потяжка прямо посреди реки. Подсечка — сидит. Вернее, почти стоит, медленно поднимаясь ближе к струе.
Сразу после того, как я стал форсировать вываживание, рыба быстро пошла в мою сторону, да так, что я еле успевал сматывать плетёнку, чтобы не дать слабину. Уже метрах в пятнадцати таймень сделал серию рывков с выходом на поверхность, давших понять, что этот экземпляр явно поболее десятки и так просто он не сдастся. Когда же удалось подвести его к берегу, рассмотреть и начать вытаскивать на мель, он резко мотнул башкой с открытым ртом, и блесна вылетела, ударившись мне в плечо. Вода колыхнулась — и всё, ушёл.
В этот раз я расстроился по-серьёзному, несмотря на понимание, что всё равно его пришлось бы отпустить. Успокоил себя фактом, что блесна ещё раз показала свою привлекательность, а значит, краснохвостого мы ещё поймаем.
Далее до обеда поклёвок не было, а времени на облавливание всех интересных мест ушло сверх всякой меры. Расстояние в 22 км до р. Правый Кириестях-Юрях шли 5 часов, и это ужасно долго. Стало понятно, что отныне нам нужно либо уменьшать время сна, либо рыбалки. Об этом и сообщил Юле, к её очевидному неудовольствию от услышанного, ведь ни тем, ни другим жертвовать не хочется.
В не самом лучшем настроении мы оставили лодку на берегу и пошли искать литосферную базу, которую вскоре обнаружили посреди лиственничного редколесья, в соответствии с заявленными в отчётах тремястами метрами от Котуйкана.
Институт литосферы АН СССР — академический геологический институт, который исследовал структуру и вещество каменной оболочки Земли — литосферы, процессы возникновения и преобразования геологических комплексов, а также антропогенное воздействие на литосферу.
Покинутая лет тридцать назад котуйканская база этого учреждения в её нынешнем состоянии состоит из разрушающейся избы и нескольких строений неподалёку. Домик очень колоритный, или, как модно сейчас выражаться, атмосферный. По сути, это музей с экспонатами быта 80–90-х годов, наполненный вещами и продуктовой упаковкой времён нашего с Юлькой детства. База была очень неплохо обеспечена для тех времён. Помимо прочего, мы обнаружили ряд редких для того времени предметов, подпадавших под определение «дефицит».
Из съедобных раритетов решили взять на пробу одну из десятка банок солянки, произведённой в 1984 году, и горсть турецкого чая 1989 года выпуска — ради интереса. Больше из съестного здесь давно уже ничего нет.
Итоговое и главное для нас: Юля качеством, наполнением и эмоциональной составляющей экскурсии довольна, её мечта о прикосновении к лесному обиталищу науки сбылась. Она убеждена, что затраченные усилия того стоили. И я того же мнения.
Вернувшись на реку, пообедали и продолжили греблю.
Почти сразу начались шиверы, а Котуйкан заметно поджался гранитными осыпными склонами. Над высокими краями долины появились островерхие каменные вершины.
Несмотря на обилие перспективных мест, дальнейшие усердия касаемо рыбалки оказались тщетными.
Под вечер в районе горы с отм. 703 весьма эмоционально прокатились по череде порожистых шивер, бурлящих в коридоре из навалов гигантского лома породы. Всё проскочили без разведки, что в нашу воду и для нашего судна было приемлемо. Хотя и захлестывало, но всё же прибрежные исполинские обломки скал впечатлили больше, чем «бегемоты» в русле.
В процессе прохождения стало резко холодать. Стоянок нет.
Поэтому, как только это глыбовалунное безобразие закончилось, встали на более-менее ровной пойменной площадке у звериной тропы.
Самих же зверушек на этой реке пока не видно. По птицам тот же набор, что и на Тугуттуре: крохали, гагары, чайки и крачки. Свиристели свиристят свои тихие трели. Сойки скачут по веткам деревьев.
Плодоношение здесь, в глубокой долине с отметками низа +250 метров, происходит раньше, чем наверху. Местами начинает поспевать голубика, а шиповник уже мясистый и чуть красноватый. Берёзка пропала. По берегам появились плотные труднопроходимые заросли ивняка с вкраплениями ольхи. И да — пора бы нам на ней уже кого-нибудь закоптить.
Итого: 38 км за 8 ЧХВ. Маловато. Согласно графику, наш котуйканский ежедневный минимум составляет 42 километра.
Отбой в 23.00. Небо очистилось, +1 °C.
После сегодняшних шивер я бы сказал, что подъём по Котуйкану с переходом на Попигай выглядит сложнее нашего варианта попадания на Анабарское плато. Это удовольствие для сверхбодрых ребят.
04 августа (31-й день)
Ночью выглядывал из палатки наружу, где всё было в инее и хрустело.
На градуснике −5 °C. Хорошо, что «ночные» сумерки здесь длятся всего около часа, после чего солнце начинает постепенно отогревать озябшую землю и её жителей.
Проснулся в 6.00. В палатке уже теплынь, а в тамбуре — единичные комары. Всё нуждающееся отправляю на просушку и зарядку.
Небо чистое. Ну вот и закончилось многодневное ненастье, в нужный момент сыгравшее нам на руку.
Вода упала всего на 1 сантиметр, но это существенно, так как река здесь распластана и очень широка. Меня не покидает удивление степенью прозрачности воды во время прошедшего наводнения, пусть и незначительного.
Ветер СВ, слабый, попутный. Правда, он сегодня не особо важен, поскольку уклон Котуйкана увеличился, и впереди нас ждёт протяжённый слаломно-скоростной участок.
Пока ели, узрели одинокого микроутёнка, пробиравшегося вдоль берега и пощипывающего травку. При выходе на лежащий у уреза воды камень этот дружок был легко пойман и доставлен Юле в руки.
На попытки покормить сироту греческой кашей он не откликнулся, а потребовал вернуть туда, где изловили. С надеждами, что минимальные шансы на выживание у него всё-таки есть, мы отправили его в дальнейший путь вверх по Котуйкану.
Насытившись молочной гречкой, в том числе порцией отвергнутой утёнком, мы решили солянку с литосферки не открывать, а оставить её на вечер, под мясное.
Вскоре солнце ожило, и быстро потеплело. Запорхали бабочки, появились мухи, шмельки; плюс с нарастающим рвением к нам начал приставать гнус разных видов и типов. Но радость, связанную с возвращением лета, эта гадость никак не омрачает.
Вышли в 9.30 — что есть неплохая заявка на высокий дневной километраж. Со старта покатились вниз по мелковалунным шиверам, лавируя между разногабаритными каменными торчками. Ниже крупные камни пропали, и быстрины превратились в обычные перекаты.
Рыбалка пустая, хотя стараюсь не пропускать ни одного перспективного места.
После устья Меркю (ЛБ) Котуйкан выдал череду длиннющих плёсов, в то время как берега и окрестные склоны стали поблагопристойнее, без гранитного раздрая по верхам.
Солнце сияет на небосводе в полном одиночестве, но не печёт так отчаяно, как в июле, — силы уже не те. Несколько раз видел парящую над рекой паутину, увлекающую за собой приводнившихся хозяев, рассекающих поверхность стрелками миниволн. Паучки-сёрферы — это что-то новенькое.
Ступенчатая сущность Котуйкана с более чем километровыми ваннами почти стоячей воды и короткими мелкими шиверками совсем не радует. Лопатим, вспоминая прошлогоднюю корякскую Великую, прокатившую нас на стабильно высокой скорости все свои немалые 600 километров.
Обедали на Сона-Юряхе (ПБ), в устье которого удалось-таки вытянуть четырёх неплохих хариусов. Наконец-то.
Далее последовал всё тот же трудовой сплав по ниспадающей уступами реке.
По окончании одного из поворотов я засек движение.
Ага, это волк. Или нет — песцы, потому как фигурок несколько, и они небольшие. Даю команду «не гребём».
После сокращения расстояния выяснилось, что перед нами выводок волчат, за отсутствием родителей вышедший на берег погреться и поглазеть на шумную стайку крохалей, рыбачащих напротив. Если это все детёныши в семействе, то их пять штук.
Два волчонка потихоньку сместились к кустам, озабоченно что-то выискивая, а остальные долго и сосредоточенно изучали нас, плывущих без движения по течению.
Внимательный, немигающий взгляд у этих зверьков, будущей грозы оленьих стад, очень серьёзен. Уже большенькие, хотя ещё в детской пуховой одёжке и с небольшим пузиком. Не то что тот «попигайский» гусеед.
Так эта троица и осталась стоять на солнышке, пока мы не исчезли из виду с пригруженным редкими кадрами фотоаппаратом. Взрослых волков приходилось видеть много раз, и в том числе в Башкирии, но их щенков — впервые.
После впадения Арбына (ПБ) остановились и подготовились к порогам, о расположении которых знали заранее.
Подкачались до звона бортов и дна, привязали и закрепили весь нуждающийся в этом груз на случай прохождения средних валов и бочек. Уселись пониже. Лезть во что-то серьёзное никакого желания нет, и при необходимости будет обнос. По моему мнению, сейчас уровень Котуйкана ниже среднего, и проблем быть не должно.
Существенные препятствия начались не в трёх километрах от Арбына, как описано в одном из отчётов, а ниже. Река здесь режет гряду возвышенностей, и, соответственно, каменюк навалено богато.
Юля в ожидании основных сложностей заметно занервничала, что выражалось в частых вопросах после каждого существенного слива, прохождения серий небольших бочек и каменных навалов, мысами вклинивающихся в русло: «Это был порог? Или это?»
Пока, несмотря на «побалтывания» корпуса лодки и существенные захлёстывания при прохождении бочек, мы имели возможность относительно безопасно маневрировать, уклоняясь от всякой непотребщины. Скорость высокая, но далеко не бешеная.
Когда же из-за крутого изгиба появился практически полностью перекрывший русло навал камней, стало понятно: вот это и есть порог. По описанию, проходить его надо по левому берегу.
Немного слепит вечернее солнце, но всё же чётко видно, что поток уходит в правую сторону, где есть проходы между скальными обломками, тогда как слева — сплошная каша из крупноформатного лома, где по нашей воде непонятно, как протаскиваться, а не то что пройти на вёслах. Справа же никакого ужаса не просматривается. Ну и пошли туда сходу.
Река сжалась и разогналась. Первую слив-бочку прошли нормально.
При прохождении второго свала, который стал виден по центру только после вхождения в порог и отворота от правого берега, байдарку бросануло с подвисанием на гребне, и в тот же момент полубоком потащило правее, на скорости сместив со струи и направив на торчащий скальный зуб. Я только и успел, что закричать Юльке отгребать, но было уже поздно. Лодка на всём ходу въехала бочиной на угловатый огромный валун и, поджимаемая мощным течением, в секунду встала «на попа», после чего Юля полетела в воду, и почти одновременно с ней — я.
Херак!!! И мы в воде.
Мне сразу же по инерции удалось выбраться на перевернувший нас скальник и попытаться притормозить перевернувшуюся гружёную байдарку, чтобы задержать её в завихрении воды за валуном. Не выпуская вёсел и схватив другой рукой ручку кормы, я крикнул вынырнувшей в носовой части жене, чтобы держала весло, но она ничего не расслышала из-за грохота. Вёсел в руках у неё уже не было.
В следующие мгновения лодку развернуло параллельно струе и так рвануло, что я, не удержавшись, прыгнул за ней и схватился за борт, в полёте успев заметить уплывающее в потоке пластиковое ведро-контейнер.
Так, вцепившись в байду и по возможности уворачиваясь от булдыганов, мы вылетели в послепорожный омут-улово и стали подгребать к ПБ. Как мы ни старались, понимая, что надо гнаться за уплывшим, но это получилось небыстро и с большим трудом. Вейдерсы в ЭВА-ботах, даже после проникновения в них воды, ощутимо задирают нижнюю часть туловища, а байдарка, по понятным причинам, тяжёлая и неманевренная, отсюда и медлительность.
Наконец, достав ногами дна, вылезли на берег в некотором шоке.
Сразу отстегнули гермы, перевернули лодку, покидали в неё барахло и вскоре догнали медленно дрейфующие метрах в пятидесяти вещи: весло, контейнер и даже неприкреплённый пакет с хариусами. Затем остановились, в темпе слили воду из вейдерсов, отжались и налегли на вёсла в поисках стоянки.
Гребли около часа мимо сплошь заваленных мощным курумом крутых берегов, пока не увидели ниже кустов песчаный мини-участочек с уклоном. Глянули — терпимо. Если выровнять площадку, срезав его верхнюю часть и подсыпать ниже, то воткнуть палатку будет реально. Этим я и занялся, переодевшись.
За трудами и параллельным осознанием ухода от серьёзных последствий произошедшего ЧП заметно полегчало. Вдобавок на излёте продолжает светить солнце и немного согревает как физически, так и морально.
Единственной потерей от переворота стала банка солянки в пакете, которую не стали привязывать, абсолютно не предполагая подобное развитие событий. Возможно, эта утрата к лучшему, и таким образом кто-то уберег нас от ботулизма.
Почему-то мы не привязали контейнер, и хорошо, что в нём не было ничего тяжёлого и ценного. Ещё более странно и удивительно, но в обе малые гермы попало немного воды, намочив содержимое; при этом главное — в виде фотоаппарата и Юлькиного телефона — лишь незначительно. И всё же запотевшим объективом нормальные фото порога сделать не удалось.
В общем, очень легко отделались. Повезло, что всё самое неприятное в этом препятствии расположено ближе к его завершению, иначе могли побиться о камни. Я разок долбанулся ногой, но без последствий.
Да. Позор, конечно, вселенский. Единственный порог на реке, и такое.
Надо было разведывать и обносить. В некоторой степени расслабили не особо пугающие описания порога, пройденного на катамаранах. Наверное, мы первые горе-водники, которые кильнулись в этом месте.
Итого: 47 км за 9 ЧХВ. Вечер потеплее вчерашнего, +4 °C. Штиль был практически весь день.
Отбились в 01.00.
05 августа (32-й день)
Встал в 7.00. Солнце уже хозяйничает на дворе. Сразу развесил всё мокрое на вёслах, а часть разложил на плоскостях камней, обращённых к лучам.
После завтрака решил воспользоваться наметившейся полудневкой и разобраться со спусканием бортов лодки. При помощи мыльного раствора удалось обнаружить несколько микропротёртостей и дырочек, по всей видимости, образовавшихся при просушке баллонов перед пешкой, когда я приваливал их камнями, чтобы они не улетели на ветру. Надо было аккуратнее класть эти «гирьки».
Пока возился, вещи полностью и качественно высохли. Затем Юля накачала байдарку, пока я жарил рыбу.
В общем, в 13.30 мы уже махали вёслами в полном порядке, будто и не было вчерашнего заплыва.
Погребли по особо нудным, на контрасте со вчерашним «весельем», плёсам, изредка ускоряясь на перекатах и шиверках.
Перед выходом был отчётливо слышен далёкий гул, скорее всего, принадлежавший технике рыбаков, поднявшихся сюда на моторах с Котуйской базы, до которой более 200 километров. Неблизко, но для ярых любителей тайменевой рыбалки и такие подвиги возможны.
Через час хода, в районе устья Вербюра (ЛБ), я увидел вдалеке движение тёмных «палочек» у воды. Люди. Первые люди со старта, то есть спустя ровно месяц походной жизни вдвоём.
Подходя к многопалаточному лагерю, обошли нескольких рыбаков, сконцентрировавшихся у впадения речки, и подгребли к косе, на которой у костра собрались ещё человек десять мужчин и женщин.
Понятно. Это их вертолёт мы слышали пару-тройку часов назад.
«Здрасьте-здрасьте, люди добрые», — глядь, а среди идущих навстречу знакомое лицо.
Ба, да это же Сергей Карпухин! Вот это да. Поразительно. Невероятно.
Давненько уже был интерес пообщаться с ним, и вот, пожалуйста, познакомились на Котуйкане, так сказать, «в поле», а не где-то в суете городов.
Так-то мы земляки. Он родом из села Нордовка, расположенного рядом с городом Салават, то есть всего в двух сотнях километров от Уфы. Помнится, как-то раз, проезжая через то село, я говорил Юле: «Вот здесь Карпухин Сергей вырос, который в конце 90-х — начале 2000-х весь Оленёк в одиночку прошёл».
Позже он стал известным фотографом-путешественником, побывавшим во многих отдалённых местах страны. В данный момент проводит фототур по Котуйкану с командой, часть из которой — его постоянные клиенты.
Один из подошедших ребят, Даниил, сразу узнал нас, так как присутствовал в Клубе путешественников «Спортмарафона» на моей лекции о Таймырской восьмёрке 2023. И это не менее фантастическая встреча у чёрта на куличках, сотканная из множества совпадений для попадания в эту точку именно в эту минуту и отсутствия противодействия этому судьбы.
Это к вопросу, насколько тесен мир и что значит удачное стечение обстоятельств.
От приглашения к столу мы отказались, поскольку особо рассиживаться времени нет, да и не захотелось отвлекать и заслонять собой пространство людям, только что вырвавшимся из цивилизации и наверняка уставшим от долгой дороги.
Распрощавшись, двинули дальше.
В голове вопрос: «Что это было?» Ведь не задержи нас вчера порог, мы бы плыли уже километров на двадцать ниже и вряд ли услышали даже звук летящего где-то сзади вертолёта.
Далее начались обещанные отчётами красные скалы, по факту буровато-охристого цвета.
Красиво. Особенно в сочетании с пологими серо-гранитными горами, оформленными светлыми пятнами ягельников.
У одной из скал наблюдали битву ворона и чайки. Сражение чёрного и белого, так сказать. Разобравшись со своим заклятым врагом, «белое» взялось за нас. Значит, было кого защищать, хотя её подопечные и сами хорошо спрятались от опасностей, оставив нас без фото.
Зато в кадр попала крачка, подпустившая необычно близко.
Безрезультатная рыбалка быстро утомила.
Лодка опять немного травит.
Денёк солнечный и тёплый. Ребята сказали, что такая погода продлится ещё несколько дней. Ну и замечательно.
Встали в 20.30 на песчаной площадке ровно по времени. Рядом растёт давно отсутствовавший на маршруте дикий лук.
Итого: 27 км за 5 ЧХВ. Ветра нет, и, хотя на термометре всего +8 °C, кажется, что тепло. Комарье разбушевалось. Отбой в 01.00.
«Что-то ты отощал, дружок», — сообщила Юля на сон грядущий.
Да, есть такое. Видимо, стали проявляться последствия нагрузок на пешке, в связи с чем костлявость, очевидно, повысилась, а тело стало каким-то заскорузлым. Она, кстати, тоже ощутимо подсохла.
06 августа (33-й день)
Встал в 6.00. Продрог ночью. Небо чистейшее, солнце, +5 °C.
Битые полчаса возились с полуторной порцией утренней манки, призванной помочь одолеть длинный рабочий день. У Юли особые отношения с молочными кашами, которые, активно не желая быть съеденными ею, как правило, добиваются своего. Тут уже подключаюсь я.
Из-за недавних неурядиц существенно пострадал график сплава, и за 3 дня нам нужно пройти 150 километров. На реке с таким нестабильным характером течения, да с нынешними временными затратами на рыбалку и фотографирование, сделать это будет очень непросто.
Несмотря на недостаток времени, пришлось опять разбирать байдарку, исследовать её и заклеивать. Теперь проблема решена окончательно.
В результате вышли только в 10.00.
Через километр по ЛБ — впадение ручья с образованным в этом месте омутком. Место идеальное для хищника, поэтому остановились.
Первый заброс. Хватка. Есть.
После пары минут сопротивления вытащил-таки таймешку. Размер что надо — 4 кг.
Юля, активно подбадривавшая меня при вываживании, ликует.
Тут же разобрал рыбину на порции под засол, жареху и уху. Чайки появились через минуту, напомнив воронов, возникающих из ниоткуда сразу после удачного выстрела.
Провозившись полтора часа, прыгнули в лодку и пустились нагонять упущенное время.
Местность сегодня без особых прикрас, а река всё такая же — ступенчатая, трудовая. Плёсы стали ещё протяжённей, вдобавок усложнились умеренным встречным ветром.
Вижу движение чего-то тёмного по левому берегу. Юле говорю: «Смотри, росомаха или небольшой мишка». В тот же момент это что-то зашло за кусты и перестало просматриваться.
Мы сместились ближе к правому и уже было прошли то место, как из ивняка показалась голова нормального такого михаила, вставшего на задние лапы. Потом он опустился и пошёл по курумнику за нами, но не быстро.
«Увидел нас, — говорю, — остановился и нюхает воздух».
«Странный какой-то медведь, — отвечает Юля, глядя не туда, куда надо, — это какое-то другое существо».
Смотрю в том направлении: ничего себе, и правда другое. Неподалёку, по верху бугра и чуть впереди нас, бежит волк. Подсвеченный сзади солнцем, переливается по контуру блестящей шкурой, сияя в световой кайме-ореоле.
Перед нами образовалась картина маслом: «Мишутка и волчок». Расстояние между ними — метров двести. Довольно редкое явление, потому как не любят они друг друга.
Медведушко тем временем плюнул на нас и пошёл своей дорогой. Волк тоже исчез в зарослях.
Далее до обеда последовали обычные лесистые пейзажи и безостановочная гребля. Поели на шикарной белой мелкогалечной косе напротив первых скалистых проявлений желтовато-бежевых известняков.
С этого места по берегам стали появляться обломки и плиты строматолитов с характерным ячеистым узором окаменевших миллиарды лет назад колоний цианобактерий.
Плёсы из формата гигантских ванн перешли в разряд мини-водохранилищ длиной по нескольку километров. Перекаты редкие, покатые и короткие настолько, что толком отдохнуть и восстановиться не удаётся. Гребля на износ при слабом попутном ветре.
Юля всё больше гладит воду, чем гребёт, и это красноречиво говорит об усталости.
Работая вёслами, наблюдаем за массовым вылетом подёнки, которую на лету ловят трясогузки. В одном месте их порхало десятка три среди сотен белых мотыльков. Пирушка впечатляет масштабным волнообразным «вальсированием» пернатых, стирающих с общего вида надводного пространства светлые пятнышки. Раз — нету, два — пусто, три — чисто…
В какой-то момент глаз поймал характерный серо-белый «столбик», торчащий сбоку на фоне зелёного ольховника. В то же мгновение он ожил и превратился в волка, поскакавшего вдоль кустов, а затем прыжком скрывшегося в них.
Что-то густо здесь этих зубастых. Два за день — это уже лишка.
Завершали день в натяг, по итогу отвоевав у реки ещё 47 км за 9 ЧХВ.
Честно говоря, планируя маршрут, я не думал, что 50 километров в день по горной реке будут настолько энергозатратны: как-никак, и по 100 проходили. Котуйкан оказался, на удивление, задумчиво сонной рекой с короткими периодами пробуждения. Так или иначе, но теперь мы идём к конкретному рейсу, и расслабляться нельзя, хотя небольшой запас времени на непредвиденные обстоятельства пока есть.
Встали у скалистого каньона на мелкой гальке.
Виды уже ничего себе, а что нас ждёт ниже по течению, сложно представить в полной мере. Это затруднительно, поскольку просмотренные ранее фото- и видеоматериалы, как правило, не дают полного ощущения присутствия и не передают реального масштабного великолепия природных творений, где бы это ни было.
Через два часа костёр и таймень с рисом басмати окончательно привели нас в чувство. Юля в восторге от качеств и ароматов этого мяса в хорошо прожаренном виде. Говорит, что готовые стейки похожи на что-то среднее между северной щукой и сёмгой. Типа того, согласен.
После плотного ужина вырубает, но надо писать дневник.
Отбой в 01.00, смеркается. Холодно, +3 °C. Безветрие.
07 августа (34-й день)
Встал в 6.00 по будильнику — в первый раз за поход. При такой длительности сна и вчерашней нагрузки внутренний механизм пробуждения не сработал.
При выходе из тамбура палатки окатило красотой. Небеса, скалы и речка — все три походных элемента антуража в его классическом сочетании — прекрасны.
Во время готовки завтрака был выявлен дефицит сахара, образовавшийся несмотря на постоянную экономию. Всё-таки 20 грамм в день на человека — это мало, даже дополненные тремя ходовыми леденцами. Правда, здесь очевидно сказалась подспудная надежда на возможность закупиться недостающими простыми продуктами на рыболовной базе, и в том числе подсолнечным маслом, перерасход которого также присутствует.
Юля вчера, энергично замешивая тесто, сломала титановую ложку, но, благо, для питания есть запасная пластиковая. Лепёшки делаем на три дня вперёд.
Собирая дрова, я поймал в кустах нерасторопного трясогусенка, ну и, конечно же, показал его жене. Складывается ощущение, что в этом походе мы видели практически всех птенцов пернатых и основную их часть подержали в руках.
Небо сегодня близко к эталону. Безветрие, +8 °C, но тепло, как при +20 °C.
Через пару километров впадёт река с библейским именем Илья.
Вообще, названия составляющих Котуйкана на слух весьма разнохарактерные: Уоран-Юрях, Меркю, Дёгдё (Джогджо), Арбын, Чурбуки или вот Илья. Неподалёку отсюда находятся истоки Фёдора. В отличие от обозначения притоков, с топонимом Котуйкан всё понятно — это эвенкийское уменьшительно-ласкательное от названия главной водной артерии запада Анабарского плато, Котуя.
По результатам кухонной суеты и текущего ремонта вещей выйти смогли только в 11.00.
Вскоре миновали устье Ильи. Мутноватый парень оказался этот Илюха, добавивший в чистый котуйканский поток порядочный объём взвеси, но всё же в чём-то полезный. Ниже него количество и протяжённость перекатов заметно увеличились. Если до этого примерные пропорции «ванн» и «сливов» виделись как 7 к 1, то теперь, по ощущениям, 3 к 1.
Скалы идут разреженно, с большими разрывами, но быстро прогрессируют как по размерам, так и по эстетике. Во многих местах осыпные склоны испещрены светлыми ручейками-тропами мигрирующей здесь многотысячной популяции диких северных оленей, форсирующих здесь реку два раза за лето.
Котуйкан описан, профессионально отфотографирован и отснят на камеру множество раз.
Не хочется повторяться, но всё же, думаю, будет уместно добавить своё видение его достоинств и распрекрасностей несколькими десятками фото к тысячам уже существующих.
Опять пошли плёсы. Гребем. Юля засыпает на ходу.
Неожиданно, без особых предупреждений в виде шума и пенных гребней, слились с приличного порожка-ступени, моментально протрезвившего и вернувшего бодрость. За ним удалось вытащить трёх хороших хариусов.
На обеде, к нашему общему удивлению и неудовольствию, навигатор показал всего 17 км от предыдущей стоянки. Так дело не пойдёт, и надо что-то менять.
Подстёгиваемые таким неудовлетворительным результатом, упирались до вечера, полностью отказавшись от рыбалки.
Уже не первый день движемся с общим направлением на запад, поэтому под вечер глаза начинают уставать от слепящих бликов солнца. А поляризационные очки дома лежат.
В итоге до 20.30 сделали 39 км за 8 ЧХВ.
Из-за возни с рыбой улеглись только в 00.30.
Нулевая облачность, +5 °C, штиль. По зверью сегодня пусто.
08 августа (35-й день)
Подъём в 6.30. На улице рай, +11 °C, на небе лёгкая поволока.
Третий день накапливается недосып, уже ставший существенным, но я переживаю за финишную прямую в низовьях Котуя и Хатанги с возможными частыми ветрами и штормовой непогодой. А ещё хочется успеть увидеть котуйские красоты в хороших погодных условиях, в большой степени вероятных в ближайшее время. Поэтому надо продолжать держать темп.
Тайменевая ушица хороша.
Вышли в 10.00 и сразу впечатлились коричневыми базальтовыми скалами с седыми вершинками. Их композиция напомнила собой трюфельный торт.
Сегодня тело рановато начало ныть, особенно поясница и пятая точка. У Юли побаливает кисть левой руки, а в остальном всё нормально.
Через полтора часа подошли к знаменитому перешейку с Дёгдё. Место подъёма на него точно вычислили по навигатору и характерному участку по ЛБ, где мини-распадок совмещён с прорехой в скальном гребне.
Переодевшись в трекботинки, оставили весь скарб на берегу и быстро поднялись на седловину по звериной тропинке.
Уже ближе к верху подъёма, в растущих здесь низких кустиках я узнал рододендрон Адамса. Вот это да! Мы уже отчаялись его найти, хотя имели желание набрать побольше и насушить на подарки, начиная с территории Попигайской котловины, где он резко пропал. Надергав мешочек листьев, полезли дальше.
С гребня открылась впечатляющая картина изгибов величественных скальных ансамблей в сочетании с удивительным сине-зелёным цветом реки Дегде. Нащёлкав фото и насладившись этой суперкрасотой, мы вернулись к лодке, потратив на экскурсию час времени.
В устье Дёгдё видели на песке следы недавнего пребывания людей, а после её впадения голубовато-синий цвет воды Котуйкана изменился в сторону глубокого изумрудно-лимонного. Редкий цвет для рек. С километр восторгались этой переменой, но потом привыкли.
Далее — гребля и борьба со сном при встречном солнце. Облачная пелена растворилась, и оно палит немилосердно, усиливая общее варёное состояние и сонливость. Юля время от времени «кивает» головой по радиусу, продолжая вяло перебирать веслом. Будучи рулевым, я с трудом, но пока справляюсь с обволакивающим и вырывающим из реальности забытьем.
В процессе нашей борьбы с дремотой окружающие красоты с каждым километром нарастают и сгущаются.
Берега реки с галечной основой кремовых оттенков цепляют взгляд единичными базальтовыми валунами цвета жареного кофе. Косы у воды абсолютно белые, будто покрашены известкой. Эдакое молочно-кофейное побережье.
Скалы интересны вычурными останцами, коих во множестве. При проходе вблизи них стены начинают шелестеть тихим гомоном сотен ласточек-береговушек, чьи колонии обжили недоступные хищникам каменные карнизы. Из глиняных гнёзд-прилепышей повсеместно торчат головы подросших птенцов, встречающих родителей. А значит, скоро эти птички направятся зимовать на юг.
Обедали с ходовым результатом 22 километра.
Пока Юля накрывала на «стол», я успел вытащить на блёсенку-вертушку двух хороших сижков под кило. В прозрачной воде хорошо виден момент подхода сиговых стаек с последующей атакой наперегонки. И как эти рыбехи умудряются насаживаться на немалый тройник своим ртом, предназначенным для поедания всяких козявок, — непонятно. Правда, и сходов много.
После еды взбодрились, несколько ускорившись по осточертевшим уже плёсам, вновь вернувшимся к пропорциям 5 и более к 1. Изредка радуемся шиверкам с небольшими порожистыми сбросами.
Скальный район петли между впадениями Нижнего и Верхнего Тогоя восхитил мощью и пластикой. Юля держала курс нашей пирОги, пока я, не выпуская из рук фотоаппарата, клонировал кадры, на полчаса выпав из рядов гребцов.
Вечером у меня уже не в первый раз галлюцинации на воде: явственно чую запах цветущей липы. Возможно, это ароматы неких местных растений, но, скорее, что-то с головой.
Встали по времени в 20.30, где пришлось. Более-менее тепло, хотя градусник показывает +5 °C. Похоже, мы уже привыкли к скачкам температуры.
Итого: 47 км за 9 ЧХВ.
Помимо ужина, подпитались закопчёнными на ольхе хариусами, приготовленными очень просто и быстро при помощи печки-щепочницы. Заодно и сами подкоптились к неудовольствию вылетевшей мошки.
Вроде ничего не делали сегодня, только махали руками, но вымотались не на шутку.
Немного опухли от объёма красот, увиденных за день. Теперь всё это надо переработать и разложить по полкам памяти во снах.
Отбой в 00.30.
09 августа (36-й день)
Встали в 7.00. Роса. На небе ничего и никого, всё чисто. Река прозрачна и спокойна.
Юля, по обыкновению, занимается сбором палатки и её содержимого, тогда как на мне числятся костёр и готовка еды. Новым элементом и «гвоздём» нынешнего завтрака стал копчёный хариус, который хорош всегда, но в холодном виде — вдвойне.
Отчалили в 10.00 и пошли по плёсам.
О, эти бесконечные зеркала воды, выплывающие из-за поворотов! Насколько они желанны на подъёме, настолько же не радуют на сплаве.
Местами проходим над хорошо читаемыми на глубине гигантскими плитами известняка, закрывающими дно чуть ли не на половину ширины реки.
Воду на несколько метров просвечивает солнце, который день уже не знающее никаких помех. Судя по всему, мы в зоне обширного антициклона, распространившегося на всё Анабарское плато, а значит, реки на нём повсеместно сильно обмелели. В верховьях-то уж точно.
За 5 километров до завершения Котуйкана встретились модные рыбаки на серьёзной красной ПВХ-лодке с водометом. Пообщались немного.
Далее прошли две бодрые шиверы со ступенчатыми сливами, после чего увидели группу банных сооружений базы и высоченные стены скал, расположенные на противоположной, левой стороне долины Котуя.
К берегу пришвартованы несколько лодок и длинная пирога мест на 20–30, являющаяся основным транспортным средством лагеря «Котуй — дом тайменя».
Дикие места остались позади, и мы добрались до относительной цивилизации.
Зачалившись на стрелке рек, пошли пообщаться и, по возможности, приобрести сахар и масло. Не спеша поднялись на высокую террасу и подошли к спрятавшимся в леске строениям, к людям. Они заняты стройкой: расширяются, пока стоит погода.
Народ весь в работе и, показалось, немного напряжён нашим появлением; вдобавок мы попали в конечную фазу эмоционального решения неких производственных проблем.
Тем не менее ребята пригласили в летнюю кухню, где и поговорили, в том числе с «главным» по имени Сергей. Его наш вид и само появление никак не удивило, но упоминание о тысяче километров с переходом от Сопочного явно зацепило. Насколько я понял, он бывал и на Пёстрых скалах, ходил по Попигаю, да и о метеоритном кратере знает не понаслышке.
Отказавшись от предложенного обеда, мы с удовольствием попили чай из гигантских стеклянных кружек с не менее серьёзными ломтями свежайшего лимона. На вопрос о возможности купить немного продуктов «главный» распорядился выдать необходимое, при этом отказавшись брать деньги.
Девчонки-поварихи организовали по килограмму того, за чем мы пришли, добавив сверху печенья и конфет в дорогу. И увесистый лимон с вяленым сижком впридачу. Всё очень-преочень кстати, благодарствуем.
Также было сказано, что хорошая погода ожидается до 15-го, течение на Котуе будет ещё километров сто, а оставшиеся 150 нам предстоит идти по почти стоячей воде.
Обременённые несколькими килограммами съестного и довольные, как слон со слонихой, мы продолжили путь по новой реке.
Котуйкан — всё. Спасибо и всего тебе доброго, речка-лесенка.
С первого последующего километра стало понятно, что у нас отныне значительные перемены. Вода в Котуе коричневатого цвета и немного мутнее, долина шире, просторнее, а скалы — монолитнее, массивнее, протяжённее и, как ни странно, несколько другого, светло-серого цвета. И главное, река течёт стабильно быстро, размеренно и мощно.
Создалось ощущение, что «папа» Котуй уверенно взял нас в свои мужские руки, подхватил и бодро понёс вперёд, в отличие от поведения импульсивного подростка Котуйкана, то подолгу спящего на ходу, то вдруг устраивающего короткую «бурную деятельность». Правда, Котуй-папа через 100 км превратится в медлительного дедушку, но мы к этому готовы и пройдём с ним, пока не встретим бабушку Хету. Далее эта почтенная пара, сев в байдарку под названием Хатанга, погрёбет к Океану, а наша семейка вернётся в объятия Седого Урала. Аминь.
Перелистнув лирическую страницу, в реальности мы констатируем подавляющую мощь скал Котуя. Особые эмоции у меня вызвала 20-метровая гладкая стенка в районе устья речки Куйги.
Здесь отдыхают гости базы. Мадам-рыбачка занята фотосессией, в то время как её напарник, солидный дядя, сосредоточенно машет нахлыстом чуть выше по течению.
Когда мы проходили метрах в ста мимо, он крикнул: «Это не вы тут несколько дней назад стояли с собачкой?!»
«Нет, — отвечаем, — не мы!»
«Ясно! А то их тоже двое было, парень с девушкой, и так же на байдарке!»
С собачкой. Воображение почему-то нарисовало хиповатую черноволосую пару со спаниелем, живущую в вигвамообразной палатке.
Юля говорит: «Это, наверное, те туристы с собакой тут были, о которых ты рассказывал», — и, увидев моё подтормаживание, добавила: «Не помнишь, что ли?»
Тут до меня стало доходить, что да, действительно, скорее всего, это Тарас и Наталья Швечихины с псом Марсом, ведущие туристический блог «Дикие люди». Ведь вряд ли кто-то другой забрался бы сюда с собакой, палаткой и байдаркой.
Интересно будет встретиться, если они ещё не ушли слишком далеко. Мы заочно знакомы, и представляю удивление, если получится незаметно подгрести к их лагерю где-нибудь ниже. Если они идут своим ходом до Хатанги, то мы точно догоним эту компанию через несколько дней.
Но пока это только предположение. Не исключено, что речь шла о других туристах.
Проплываем мимо места, откуда по ущелью Куйги можно добраться до заброшенного хризолитового карьера, на который мы, увы, не успеваем, двигаясь в плотном графике без большого запаса времени. Хризолит — зеленоватый полудрагоценный камень (самоцвет).
Ветер мечется по долине, меняя направление с попутного на встречный. Но это особо не влияет на скорость, потому что несёт очень хорошо, а местами даже слишком. Порог, о котором предупреждали на базе как о последнем на Котуе, прошли вдоль берега, оставив рокочущую и беснующуюся мешанину справа.
Река многоводна и, очевидно, на порядок мощнее Котуйкана. Обрывистые берега выскоблены водой, а наносник висит где-то на высоте 5–10 метров, что говорит о потенциале потока во время подъёмов уровня. Скальное оформление русла практически непрерывное.
Ниже стали появляться более светлые, а также жёлтые цвета.
После того оверкиля здешние прижимы проходим осторожно, не форсируя события и минимизируя риски.
Особо не напрягаясь греблей, за 3,5 часа прошли 24 км и встали раньше, чем планировали. Остановила скала циклопических размеров, находящаяся в тени заходящего солнца. Решили увидеть это творение Котуя в утреннем свете, а потом двигаться дальше. На часах 19.00.
Итого сегодня пройдено 42 км за 7 ЧХВ.
Набережная хороша, и в том числе мраморная бухта с прилегающим очень мелким галечником. Место — супер. Тепло, +15 °C.
Физическое состояние ушатанное, зато психологически стало легче: ведь с такой скоростью на этом участке Котуя финальный отрезок будет пройден с выполнимой практически в любых погодных условиях нормой 20 км/день, что сулит рыбалку и ягодное собирательство.
Ближе к полуночи солнце добавило в вечернюю подсветку оранжево-розовых оттенков.
Отбой в 01.00. Сидя у костра наблюдали движение белой иглы авиарейса Хатанга — Красноярск. Неужели скоро домой?
10 августа (37-й день)
Встали в 6.30 — солнце выгнало. Снаружи рай, +16 °C. На чистом полотне неба уже несколько дней никто ничего не рисует. Ветрено.
Копчёный таймень, чай с лимоном, конфеты — таковы сегодняшние радости утра.
Во время сборов наткнулся взглядом на зеленоватый яркий окатанный камушек. Это хризолит. Неподалёку обнаружил ещё два, один из которых крупный, сантиметров 5 в диаметре.
Вот ведь как: не понадобилось на рудник топать туда-обратно 15 км, и то, что Юля желала, само пришло в руки.
Выделив полчаса на поиски, собрали штук 15 разнокалиберных камней с различными оттенками зелёного, после чего пофотографировали их в реке. В воде они выглядят ярче и более эффектно.
Вышли в 10.00 и сразу вступили в бодания с ветром.
Дует он навстречу вне зависимости от изменения изгибов речной долины. Передвижение немного облегчает его порывистость, позволяющая встречать приближающиеся потоки, отчётливо читающиеся как тёмная рябь на водной поверхности. Ветровые «стенки» проходим с полной выкладкой, доходящей до онемения рук и мышц спины. В общем, не скучаем.
Несмотря на тёплые ветра и длительную сушь, на дальних горных кулуарах до сих пор дотаивают снежные наметы. Скальные композиции запредельны.
Особенно хороши варианты с вживлением тёмно-коричневых пластов, напоминающие шоколадные фрагменты в безе-торте «Графские развалины». Эти кондитерские фантазии после месяца хода почти без сладкого, повторяющиеся из года в год, воспринимаются уже в порядке вещей.
Каждый обрыв и утёс оформлен комбинациями всеразличных кеглей, колонн, зубов и пальцев.
Глядя на весь этот остроконечный декор, мы с Юлей ввели оценочную систему по степени «распальцовки» скал. Наибольшее количество баллов набрала правобережная десятикилометровая стенка, начинающаяся после впадения Урюнг-Тас-Юряха.
Красоты сменяют друг друга нон-стоп, и немудрено, что после нескольких часов пребывания в подобном антураже картинки усваиваются с трудом: глаз замыливается. Поэтому стараюсь не жалеть кадры и запечатлевать всё подряд, чтобы передать в будущее свежесть чувств от прикосновения к чему-то сверхграндиозному.
К обеду нас нагнал катер-пирога с базы. Команда и гости дружно помахали чудикам, идущим в Хатангу на вёслах, вместо того чтобы сидеть в каюте и смотреть на проплывающие за бортом обрывы и утёсы.
Поели у ручья с водопадиком, небольшие каскады которого начали появляться в районе впадения боковых притоков. Дно его своим цветом похоже на пласты из жёлтого драгметалла.
Когда мыл посуду, обратил внимание на мельтешащую у впадающей в реку струи стайку рыбьей мелочи, пускающей круги при всплытии. Это они, знаменитые тугунки. Мелковаты, но в сетку на 14 точно бы попались. Теперь же око видит, да всё остальное неймёт…
До обеда выдали 23 км за 4,5 ходовых часа.
Далее ситуация с ветром улучшилась, заметно полегчало в продвижении, а скорость возросла.
К вечеру река ещё ускорилась, а долина существенно расширилась.
Один из последних в этом районе Котуя утёсов, помимо новых красновато-бурых оттенков, привлёк внимание своей оливковой горизонтальной полосатостью с вкраплениями некой оранжевой породы. Остановились размяться и осмотреть эту необычность.
Причиной разноцветности оказалась известняково-мраморная слоистость со множеством живописных форм и структур, созданных во время наводнений. На солнце это хозяйство выглядело настолько ярко и выразительно, что мы не без усилий ограничили себя в сборе экземпляров для домашней коллекции. Юлька без шуток хотела прихватить кусок весом в несколько кило, и мне пришлось применить максимум убедительных аргументов, чтобы отговорить её. В итоге взяли только часть собранного.
По количеству и качеству «каменной темы» сегодня явный перебор.
Встали по времени в 20.00.
Наконец-то удалось за 9 ЧХВ сделать 50 км в день, которые никак не получалось осилить за прошедшую сплавную неделю. Трудовые получились километры. Юля — выжатый лимон. Но это важный задел, и дальше будет легче.
Затаборились. На ужин — повторение деликатеса, опробованного ещё на далёкой Рассохе: яичный омлет с ржаными сухариками. Очень вкусно, но мало.
Думаю о нельме. Хатангский Сергей говорил, что в нижнем течении она точно есть, но как и где её здесь ловить — непонятно. Крайне мало затишков, сбоек и стыков речных струй, а просто наугад хлестать спиннингом на течении я смысла не вижу. Это выглядит как пустая трата времени.
Ближе ко сну из-за холмов возвышенностей вышла яркая луна. Ночи всё темнее.
Юля снова поставила тесто. Переходим на увеличение дневной нормы выпечки, потому как всё больше ощущается нехватка 500-граммовой раскладки. Теперь уже точно понятно, что идём в запланированных сроках, и даже если еда полностью закончится, закупимся в первом же посёлке Кресты, откуда до Хатанги день хода.
Итого: 50 км за 9 ЧХВ. Отбой в 00.30. Штиль, +11 °C.
11 августа (38-й день)
Очнулся в 6.00, вылез в 6.30. Тихо. Ватно-серый «потолок» над головой подтвердил правоту того, что мы поторапливались и прошли всю красоту при солнце.
До завтрака набрали кружку голубики для пирожков и испекли по одному, посетовав при этом, что пока нет морошки. С ней выпечка ещё вкуснее.
Заодно нарвали травы и переложили ею вчерашние каменные трофеи, компактно сложив весь объём в контейнер. Получилось около 10 кг.
То да сё, и вышли только в 11.00. К этому моменту северный ветер уже задувал, только не порывами, а ровно и напористо. При этом течение примерно равно ему по силе и даже немного продвигает вперёд без гребли. Констатируем: в пасмурную погоду идти комфортнее.
Пока я рыбачил в устье одной из речек, Юля обнаружила свежие медвежьи следы.
Вчерашнее безумие остроконечных красот останцев и скал сменилось плавностью лесистых увалов и возвышенностей.
Далее Котуй стал заворачивать огромной петлёй восточнее, ветер ещё усилился, и мы, несмотря на постоянную греблю, встали. Пришлось перейти на проводку бечевой, чему Юля очень рада, ведь наконец появилась мотивированная возможность качественно размять ноги.
Но всё же скорость такого варианта продвижения — не более 4 км/ч, что усложняется крупным галечником, заставляющим больше скакать, чем идти. Плюс нам важно не добить ЭВА-боты, которые у нас обоих в состоянии «не очень». А большая река, даже при небольших уклонах, тянет хорошо, хотя и вся бурлит от порывов и шквалов, вспениваясь «барашками».
Вдали появилась большая тёмная скала, постепенно меняющая освещённость, что означает смещение облачности на запад. При приближении к ней по правому борту стало различаться яркое пятно и что-то наподобие лодки у воды. Наверное, туристы стоят.
Успешно преодолев сопротивление плотного ветродуя, примерно за час догребли до места и обнаружили куполообразный шатёр The North Face и несколько оснований-платформ под подобные сооружения. Это глэмпинг — в состоянии то ли строящегося объекта, то ли уже выведенного из эксплуатации. На берегу — брендовая сборно-разборная баня палаточного типа. Всё здесь говорит о заявке на высокий уровень комплекса.
Примерно представляя цены на доставку в эти края материалов и всего необходимого для жизнедеятельности, можно не сомневаться в запредельной стоимости любых капитальных объектов. Здесь же владельцы пошли по пути применения лёгких конструкций, освобождающих от нереально космических затрат. Возможно, они оставили на это только намёк, заключённый в облике жёлтого модуля, напрямую отсылающего к образу НЛО.
Виды отсюда, в том числе на зеленовато-умбристую скалу, созданную Котуем в течение тысячелетий, весьма неплохие. Хорошее место для турбазы.
На далёкой косе, расположенной в том же направлении, я заметил две движущиеся точки и с помощью зума фотоаппарата определил оленей, сначала заподозрив в них лосей. Слишком уж тёмные были эти пятна.
Ну наконец-то олешки встретились, а то почти 500 километров их не было, начиная с верховьев Тугуттура.
Пообедав у причала с бочками топлива, мы продолжили сплав, прикидывая габариты и относительный масштаб полос слоистости разнохарактерных пород, из которых сложена приближающаяся скала. Высота её на глаз — метров 200.
Уперевшись в преграду, река резко повернула на север и полностью открылась потокам ветра, разгоняющимся здесь ещё быстрее из-за воздействия высокой стены. Дует против течения, что всегда хуже, чем попутное воздействие на него.
Поверхность Котуя тут буквально «кипит», и мы явно ошиблись, приблизившись к скале, чтобы получше её рассмотреть. Лютый ветрище стал порывами давить на байдарку так, что чуть не довёл её до разворота с последующим опрокидыванием. Работая лопастями в формате максимальной выкладки, при этом удерживая курс навстречу летящим брызгам и пене, нам постепенно удалось сместиться до левого берега. Здесь ветер тоже силён, но волны почти нет.
Дальше я без особого труда повёл лодку на верёвке, попутно разглядывая мелкий галечник на предмет самоцветных камней. В моей шкале степени азартности это занятие не уступает другим видам собирательства. Увлёкшись поиском разноцветных камушков, незаметно прошли оставшиеся несколько километров до устья реки Медвежьей.
После поворота русла на запад недолго, но с большим удовольствием прокатились с попутным ветром, пока снова не пришлось спешиться. Двигаясь бурлачкой вдоль реки, наткнулись на чаячий арт-объект, где птички что-то нарисовали на камне своими красками, похожими на гуашь.
Идём вдоль вереницы тёмных базальтовых обрывов трапециевидной формы.
Небо окончательно очистилось, при этом дует так, что грести по течению бесполезно: скорость будет не более 2 км/ч.
Вдали, на освещённой солнцем косе, я увидел какое-то суетливое движение фигурок непонятного размера. Всмотрелся, разобрался — олени. Побегав туда-сюда вдоль реки, они поплыли, при этом количество перемещающихся на суше точек только увеличилось. Из овражка одна за другой появляются новые группы.
Миграция. Мы хотели её увидеть — и вот видим.
Звери плывут вереницами. За убывающими к воде подходят следующие отряды, без заминок пускаются вплавь. Часть животных бегут вниз по течению, видимо, зная свои ранее хоженные броды и переправы.
Через час хода мы были уже в центре события.
К некоторым рогачам удалось приблизиться, двигаясь наперерез, и сделать фото с воды.
Плывут они очень быстро, мало уступая нашей максимальной скорости, поэтому для полноценного сближения приходится стартовать, ещё когда олени только начинают переправу. Некоторые самцы, завидя байдарку, разворачиваются, но основная масса идёт напролом. Самок с оленятами не тревожим. Да и прочих, сделав несколько фото с близкого расстояния, вскоре тоже оставили в покое.
По всему побережью, насколько хватает взгляда, бегут и плывут дикие олени.
Невероятно. Как в кино. Фантастически красивое и впечатляющее зрелище.
Радует, что передвигающихся особей много и популяция продолжает существовать, несмотря на прессинг со стороны человека и хищников.
Как и планировали утром, в 20.00 подошли к намеченной точке, оприходовав 43 км за 8 ЧХВ. На преодоление последних 130 километров теперь у нас есть 6 дней. Не зря старались, теперь жить можно. И очень даже неплохо жить.
Пока строили лагерь и ужинали, караваны оленей шли потоками, появляясь из распадков, лесных колков и прочих мест, относительно незаметно выводящих стада к Котую. Относительно Хатанги он неширок и не так труден для форсирования. По крайней мере, после пятисотметрового заплыва животные выходят на противоположный берег, отряхиваются и бегут дальше без видимой усталости.
Мы тоже сегодня меньше устали, чем в предыдущие дни.
Едим пирожки с голубикой и не можем оторвать взгляды от этой первобытной движухи.
На сон грядущий поднялся ветер, +10 °C. Промозгло. Комара и мошки мало.
Отбились в 00.30. Чумовой был денёк.
12 августа (39-й день)
Оленья ночь. Проснулись от стука копыт прямо над ухом. От звука открывающейся молнии наши гости ломанулись прочь. Выглянув, я увидел три упитанных задницы с белыми торчками хвостиков, убегающих вразвалку, будто разбрасывая в стороны все свои четыре «шлёпанца».
Затем, с периодичностью в час-полтора, рядом с лагерем проходили оленьи колонны, не обращающие особого внимания на лодку, палатку и разноцветные гермомешки.
«Главное, чтобы на весло не наступили», — пробормотала сквозь сон Юля. На всякий случай пришлось переместить и положить их вдоль палатки. Но всё равно мохнатые пилигримы так и не дали поспать нормально.
Олени идут мимо стоянки и наверняка думают: «Путешественники двуногие, хе-хе. Да что они понимают в путешествиях…»
Небо сегодня в хмурых облаках-горизонталях.
Вороны перекликаются где-то рядом, явно заинтересованные массовым перемещением оленины. Для них настали сытые дни.
Утро. Рогатые группы, лёгкой рысцой выбегающие из прибрежных кустов, перед самой водой выстраиваются в очередь, как деревенские утки, и только потом заходят в реку. Никакой толчеи. Всё чётко.
Сидишь, занимаешься хозяйством и вдруг слышишь рядом: «бултых-бултых», поднимаешь глаза, а там продолжается парад рогов и копыт, неустанно движущийся на юг.
Идут как смешанные группы, так и состоящие исключительно из взрослых рогачей, либо женские коллективы с детьми. Иногда их замыкают хромоножки, плетущиеся сзади.
Два старца вышли прямо из-за наших спин, метрах в 10-ти, дав возможность рассмотреть себя в деталях. Дикие вольные звери, видевшие и пережившие многое на своём веку. Это потрясающе.
В общем, полное ощущение присутствия в стране Оления. Как в песне: «Говорят, чудес на свете нет. И дождями смыт оленя след…»
Воспользовавшись близким расположением пойменного озера, сходили к нему в надежде найти морошку.
У Юли по поводу этой ароматной ягоды пунктик. За километровый переход, пройденный туда-сюда, обошли немало мочажин и болотинок, но всё впустую. Не те места. Чего-то здесь ей, оранжевой, не хватает.
Пока ходили, облачность разорвало, и в прорехи стало проглядывать солнце.
Вышли в 12.00. Течение неплохое, хотя мы уже морально готовы к его существенному замедлению.
Через километр осмотрели избушку, больше похожую на дачный домик. Очевидно, когда неподалёку отсюда существовал посёлок Каяк, люди приезжали сюда на рыбалку и охоту. В том числе на гуся, останавливающегося на озере по весне и осени.
Следующие километры нас сопровождал всё тот же торцевой, но умеренный ветер. Идём нормально.
Оленей стало значительно меньше, и переправляются они здесь малыми группами по 5–10 голов. Видимо, вчера мы встали на пути основного перехода в этой зоне Прианабарья. Наверняка где-то есть ещё подобные маршруты миграции дикаря. То есть улыбнулась нам удача, доставив в нужное место в нужное время.
Далее вышли на длинную прямую, заканчивающуюся речкой Эриечкой.
Издалека увидев, неторопясь подошли к некоему комплексу строений по ПБ. Эдакое чудо-подворье, созданное творческим человеком. На территории имеются закрытая и открытая беседки, обитый ковром туалет, интересно задекорированные хозпостройки и даже теплица с укропом, петрушкой да помидорами. Особенно порадовали небольшие подсолнухи в вёдрах.
Внутри приземистой избы — образцовая чистота и порядок. Я такой в деревнях ни разу не видел, нигде и никогда. В углах — иконы, валенки расставлены, варежки разложены, разноцветные проволочки развешаны, как в музее быта какой-то народности. Дверь в дом подпёрта палкой, без замков. Заходи, смотри.
На видном месте — обращение к путникам, чтобы вели себя по-человечески.
Это жилище отшельника по прозвищу Соловей, который сейчас отсутствует. О нём хатангский Сергей нам рассказывал, упомянув, что мужик этот отсидел за что-то тяжкое и уединился много лет тому назад.
Отдохнули на открытой беседке с раздольными видами на Котуй и поехали дальше.
Буквально в пятистах метрах глянули на устье почти пересохшей Эриечки. От стометрового русла осталось чуть более 10-ти, глубиной по щиколотку. Вода в ней стального цвета, заметно отличающаяся от желтовато-бурой котуйской. Вывод: шансы на сплав по этой реке после середины июля совсем призрачные.
Движемся дальше. Ветер продолжает напрягать, но всё же плыть производительнее, чем идти в проводку.
Горы в этом районе в основном тёмные, базальтовые. Лесисто.
Река красивая, ровная, большая. Наблюдаем чаек, гагар и единично кряковых уток.
На остановках-разминках ищем морошку, но безрезультатно. Не рыбачу: нет перспективных мест.
Во время одной из остановок снизу подошёл возвращающийся на базу катер-пирога. Сбавив скорость, капитан справился о наших делах и передал привет от Тараса и Натальи, которые вчера улетели домой.
Значит, всё верно, это были они. Немного жаль, что не удалось встретиться и потрепать Марса за загривок, но тут уж ничего не поделать: не может же всё складываться идеально. И так этот поход подарил удивительные очные и заочные встречи с людьми из турсообщества.
Далее — гребля в ветер, перешедшая в долгую проводку байдарки до самого финиша в 20.30.
Ужин обогатили оладьями с подваренной голубикой в сахаре. Маки ещё не все отцвели.
Компании переправляющихся оленей редки, и они небольшие.
На чистом небосводе — яркая луна, +8 °C, прохладно. Всё затихло.
Итого: 32 км за 7 ЧХВ.
Устали почему-то. Пишу — вырубаюсь. Отбой в 01.30.
Скалы кончились. По моим ощущениям, котуйская экспозиция на порядок превышает котуйканскую, причём по всем параметрам. А вместе они вряд ли имеют нечто сравнимое на территории РФ.
13 августа (40-й день)
Встал в 6.30. Солнце уже припекает. Вроде как можно поспать ещё час, но мешают два момента: во-первых, не хочется укорачивать походный день; во-вторых, с каждым солнечным днём увеличивается вероятность прихода ненастья, во время которого можно будет валяться побольше. У Юли накопилась нехватка отдыха, хотя спит она побольше моего почти каждое утро.
Есть ощущение, что наши телеса немного компенсировали потерю веса, чему способствуют частое баловство плюшками и увеличенная норма сахара.
В общем и целом, мы в порядке.
Снаряжение тоже, за исключением Юлиного бота, который устал ходить по камням и стал разваливаться ускоренным темпом. Время от времени приходится переделывать и усиливать лямочную систему поддержки его передней части, где образовалась дырка. Несмотря на попадающий внутрь через отверстие песок, неопреновый носок вейдерсов пока особо не пострадал.
Во время сборов Юля заметила юркого грызуна, спрятавшегося под рюкзак. Им оказался практически полностью серый лемминг, что необычно для них. Первый на маршруте. Этого, ранее повсеместно распространённого грызуна, похоже, пора в Красную книгу заносить или в музей сдавать. А помнятся рассказы бывалых, что были года, когда по мигрирующим через водные преграды леммингам можно было реки переходить.
Вышли в 12.00. Река — зеркало с еле заметным течением. Вяло погребли, расслабленные уменьшением нормы дневного километража.
На небе пусто. Теплынь.
Своеобразная скала, украшенная ступенчатым гребнем, оказалась местом расположения бывшей шахты посёлка Каяк. Изначально у меня были планы только на осмотр самого поселения, но после приближения решили всё же заглянуть в производственную зону. Уж очень серьёзные агрегаты, конструкции и техника остались здесь после консервации.
Если коротко: не пожалели, что сходили.
Техника впечатлила как своими масштабами, так и функционалом. Каски, сапоги, индивидуальные дыхательные аппараты — всё настоящее, видавшее виды. Уголь, который во множестве валяется по берегу и частично сохранился в отвалах, имеет чёрный с блестящим отливом цвет. Он идеально подходит для котельных и относится к длиннопламенным (марка Д).
Шахта была закрыта в 2010 году в связи с истощением запасов месторождения.
Далее сплавились ещё километр до посёлка, поели и пошли на экскурсию.
Заброшенный населённый пункт, о котором я имел только общее представление, в реальности оказался очень толково задуманным, качественно запроектированным и выполненным. По сути, это образцовый советский посёлок — как в целом, так и в деталях: зданий, интерьерах, мебели, благоустройстве и т.п.
Каждый болтик был доставлялся сюда поэтапно: сначала морским путём или авиацией в Хатангу, а затем баржами вверх по Котую. Разумеется, это долго и безумно дорого.
Очень понравилась отлично укомплектованная во всех аспектах и передовая для того времени школа. На классных досках написаны мелом грустные надписи, оставленные людьми, жившими здесь когда-то и посетившими это место позже.
Всё, что было построено и обжито за десятилетия, сейчас активно ветшает и погибает.
В домах разруха. В своё время они были мебелированы и укомплектованы бытовой техникой не хуже городских жилищ. Из-за сверхдороговизны вывоза этого имущества оно было оставлено практически в полном объёме. В квартирах разбросаны личные вещи, одежда, детские игрушки, пластинки с выступлениями Райкина, песнями Леонтьева и Пугачёвой.
В общем, беда. Очень печально. Ностальгирующим по СССР здесь будет особенно тяжко.
Но всё же хорошо, что сходили и приобщились к истории места, да и края в целом.
По итогу хождений в излишне тёплой одежде мы оба перегрелись и решили искупаться. Заполярье, 13 августа, кругом вечная мерзлота, а вода на мелководье не особо прохладная, скорее даже тёплая.
Посмеялись над контрастом бронзовато-смуглых лиц и белизной стройных тел. Что-то не припомню, чтобы на югах когда-либо цвет загара доходил до такого насыщенного.
Освежились и за 1,5 часа прошли ещё 8 километров. В устье речки Каялах клюнула килограммовая щучка, что очень кстати, так как мяса у нас осталось на один раз.
Когда выгружались на стоянку, Юля обнаружила, что её любимые кроксы остались там, где переодевались для купания.
Эхе-хех… Похоже, завтра придётся бежать за ними, а это туда-сюда около 15 км.
В Каяке, в бывшем здании почты, Юля нашла старую, но на удивление хорошо сохранившуюся шаль, пролежавшую там лет 15. Она, конечно же, связала потерю кроксов с этой находкой. «Надо было оставить что-то взамен», — сказала. От комментариев я воздержался.
Итого: 22 км за 5 ЧХВ. Можно сказать, что от посёлка начинается стоячка. Течения почти нет. За день река увеличилась по ширине почти вдвое, а прилегающие склоны и возвышенности — примерно так же. Появились песчаные берега.
После захода солнца холодно, +3 °C. На прирусловых террасах стелется туман. Роса.
Августовские комарики, относительно июльских, наискромнейшие. Сон в 00.30.
14 августа (41-й день)
Встал в 6.00 и выполнил обычный комплекс работ. Небосвод безупречен. Ветерок южный, попутный.
Вода упала на 15 сантиметров, и горе тем, кто сплавляется сейчас в верховьях.
Видимо, на фоне вчерашних ретро-эмоций меня с момента пробуждения сопровождает Пугачиха со своим припевом из популярного шлягера того времени: «Пригласите… пригласите… пригласите даму танцевать…»
В памяти всплыла сценка, произошедшая, когда она выступала в Уфе на футбольном стадионе «Нефтяник», забитом до отказа. Особо способные даже на мачты освещения забирались. Так вот, как только прозвучало первое «пригласите», к ней, стоящей в центре поля, со всех сторон наперегонки ломанулись десятки желающих пригласить. С верхних рядов это действо смотрелось насколько эпично, настолько же и весело. Есть ощущение, что если переместить эту композицию во времени, то сейчас эти бегуны вместе с тремя четвертями присутствовавших рванули бы от неё как от привидения. Реальность кардинально изменилась.
После того как добрый кусок угля был кинут в костёр, он быстро загорелся, одарив нас ароматами поезда «как раньше». С сожалением доели остатки копчёного тайменя.
Горячий чай с лимоном и сахаром хорош всегда, а прохладным утром на берегу большой реки — стократно. Вспоминаем поварих-сибирячек и их начальника добрым словом.
Юля говорит: «Может, ладно, чёрт с ними, с этими шлепками? Другие купим. А в поезде я в ботинках буду ходить».
Как бы не так. В начале похода постоянно что-то спасали, и эти кроксики тоже вернём.
Прикинул: по берегу — 8 км, тогда как по лесу со срезкой речной петли — 6. Решили идти напрямую, а заодно морошку поискать. Юля по поводу отсутствия этой ягоды уже нервничает.
Вышли в 10.00 и сразу перпендикулярно пересекли семисотметровый Котуй. Скинули вейдерсы, надели трекботинки и выдвинулись, оставив записку рядом со снарягой: «Скоро будем».
Путь шёл мимо лесных озёр по закочкованому лиственничному редколесью с густым подлеском из ольхи, голубичника и багульника. Улукиткановские места. И они резко контрастируют с некоторыми участками побережья Котуя, где травостой по составу, качеству и высоте мало чем отличается от сенокосных угодий средней полосы. Набор примерно тот же: кровохлёбка, дягиль, иван-чай метровой высоты и многое другое.
Дошли за 1,5 часа, попутно собрав поллитра голубики. Тапочки на месте.
Пока двигались на солнце в душной чахлой тайге, зажарились, поэтому, не сговариваясь, решили повторить вчерашние заплывы. Ожили на полчаса.
Поражаемся: это не Анабар, а Занзибар какой-то. Печёт очень жёстко.
Обратно зашагали вдоль берега по «дорожкам», сделанным льдом по весне, как грейдером, содравшим крупную гальку и выровнявшим поверхность. Финишировали на деревянных ногах, но довольные, потратив на возвращение те же полтора часа. Последние сотни метров шли по полям хвоща ярко-зелёного цвета, которому позавидует любая газонная трава.
Далее погребли по стоячей воде, борясь со сном и напрягая руки. Солнце всё поддает жару. Лопатим потихоньку.
Склоны уменьшаются и выполаживаются с каждым километром.
После обеда появились тёмно-коричневые столбчатые базальтовые набережные. Это последние препятствия на пути Котуя к тундре. На очередной разминке походили вдоль скалистых обнажений, сформированных сотовыми многогранниками, в надежде найти агатовые жеоды, аналогично тиманским, — но безрезультатно.
Надежды, что во второй половине удастся взбодриться, не оправдались: всё то же балансирование на грани сна и реальности. За руль я бы в таком состоянии не сел.
Встали у левобережного притока Эстиляха, сразу после выхода из гористой зоны. Основная же река здесь увеличилась в два раза, достигнув километровой ширины.
Здесь кипит пернатая жизнь, и периодически плещет крупная щука. Широко. Просторно.
Стоянка отличная для этих кочковато-топких мест, только густо истоптана косолапыми и волчками.
Итого сегодня получилось 14 км пешком и 21 км по воде.
Под занавес дня наблюдали закат, нарисованный медленно погружающимся в Котуй солнцем, которое, едва заглянув за горизонт, сразу начало подниматься. Нас обоих не перестаёт радовать это плавное перетекание вечерней зари в утреннюю. В башкирских широтах подобного явления увидеть невозможно, даже в день летнего солнцестояния.
Слабый южный ветер, +12 °C. Отбой в 00.30.
Прощаемся с Анабарским плато и вновь приветствуем тундру, с которой и начинали поход. На пороге осени эти бескрайние пространства активно меняют своё оформление и наполнение, что представляет для нас интерес как в эстетике, так и в кулинарии.
15 августа (42-й день)
Проснулся в 6.30. Нет мочи спать, хочется идти, пока стоит погода.
Первым делом взглянул наверх, а там только небольшая группа кучевых облаков топчется где-то далеко на юге. В остальном — чисто, +15 °C. Ветер попутный, умеренный.
Всё идеально. Внутренний голос говорит, что так не бывает и это какое-то сновидение, которое закончится в ближайшие дни, а скорее даже часы. И настанет затяжное ненастье.
От размышлений и созерцания окружающей спокухи отвлекли бултыхающиеся неподалёку щуки. Собрав спиннинг, я подошёл к глубокому устью Эстиляха и махнул спиннингом. Потом ещё раз и ещё. Три заброса — три зубастых полешка по 1,5–2 кг.
Далее я обработал улов, в то время как Юля собрала лагерь и нажарила пирожков с голубикой, которые и не собираются надоедать.
К моменту окончания погрузочных работ ветер стих, и Котуй застыл синим километровым зеркалом, отражающим небеса.
Со свежими силами налегли на вёсла в обход первых на маршруте островов, выдав за час 5 км, пятая часть из которых — заслуга реки, а остальное — это наше усердие.
Во время передышки Юля озаботилась и прямо с борта постирала одежду для обратной дороги. На илистом берегу осуществить эти манипуляции на порядок сложнее.
Большой плюс тундры — это обзор на 360 градусов. Вдалеке ходят большие гусиные стаи, укрупняющиеся перед уходом на юг; на протоках обрастают жирком утки и лебеди. Много суетящихся и орущих разнотипных чаек. Всё-таки заполярная равнина, чрезвычайно насыщенная водой в виде рек и озёр, — это большая жизнь. В горах она заметно скромнее.
Кучерявая облачность увеличилась в габаритах, закрыв стадами разрозненных тучек половину горизонта. Из некоторых свисают тёмно-серые «бороды» ливней. Юля сказала им, чтобы проливались где угодно, но сюда не ходили.
Перед началом протоки Неходовой размялись, сходив на рядом расположенное озеро с прицелом на сбор морошки. Но признаков её присутствия не просматривается, хотя, исходя из опыта, места здесь вполне подходящие. Нет даже кустиков, а не то что ягод.
За утро в сторону плато и обратно мимо нас прошли несколько вертолётов. Оно и понятно: август — пик туристического сезона.
Пообедали, допекаясь в лучах северного солнца и рассматривая радуги, образованные проходящими неподалёку дождями.
Затем поработали лопастями в условиях абсолютного безветрия, набрав по итогу дня 24 км за 6 ЧХВ.
Встали в удачном месте, в завершении протоки Тьюанньнагы-Тюбелях. Со стоянками в тундровой части реки плоховато из-за повсеместно заиленного уреза воды. Грязно везде, вопрос только в какой степени. Галечные участки крайне редки и малы.
Под вечер воздух остыл до комфортных +14 °C. Часть тучек уплыла на север, а остальные постепенно растворились.
Полный, всеобъемлющий штиль. Гагары и чайки соревнуются в громкоголосье.
Оленьи следы здесь пусть в небольшом количестве, но есть. Они либо прошли тут давно, либо это место вообще не в зоне миграции.
Перед закатом клубами вылетел мокрец, и было бы очень неприятно, если бы мы не оставили на конец похода небольшой объём репеллента.
Отбой в 23.30.
Юля слегка грустит об окончании похода, тогда как у меня по этому поводу полное спокойствие. Заканчивается очередной эпизод многосерийного «фильма» про сверхдальние путешествия. Радость и удовлетворение от осуществлённого в полном объёме маршрута — вот мои эмоции.
16 августа (43-й день)
Проснулся в 6.30. Посидев в жаре и духоте с дневником в руках, в 7.00 эвакуировался наружу. Юлю такие мелкие неудобства не смущают, а посему она продолжила накручивать минуты сна.
На огромной реке — идеальная гладь, отражающая столь же безупречное состояние неба настолько, что не имеет смысла поднимать глаза вверх.
Гагары тренькают свои утренние наигрыши на кубызе/варгане, а уставшие от вечернего состязания чайки молча их слушают, рассевшись неподалёку.
На моё появление птички не обратили никакого внимания, тогда как тысячи самок мокреца энергично замельтешили вокруг, обрадовавшись появлению такой сочной и слабошёрстной котлеты под названием «человек».
«Как там, пекло ещё не началось?» — спросила Юля в положенные для подъёма 8.00. «Нет, — говорю, — жить можно ещё».
Вскоре утренние +15 °C превратились в рекордные на маршруте +27 °C в тени.
Искренне не понимаю, зачем куда-то улетать отсюда в поисках неких «тёплых краёв».
Во время завтрака подъехала лодка с двумя инспекторами рыбохраны. По итогу недолгого разговора на тему сетей они пожелали удачи и ушли вверх по Котую. Перед их отъездом перекинулись парой фраз о Соловье-отшельнике и его образцово-показательном хозяйстве, вызвавшем у нас культурный шок. На эти восторги мужики ответили коротко и в то же время исчерпывающе: «Так он же белорус».
Состояние перед выходом никак нельзя было назвать бодрым, поэтому перед посадкой в лодку искупались. Причём не просто окунулись, а минут десять отмокали, напитываясь прохладой реки. В итоге — непередаваемая свежесть и повышение работоспособности в разы.
Стартовали в 12.00. Опять наблюдаем мёртвый штиль с быстрым подходом со стороны юга дробных, но увесистых облаков. На севере пока чисто, за исключением полупрозрачного «сыра» луны, висящего немного западнее. Удивляемся: на земле тихо, в то время как на небесах идёт активное перемещение воздушных масс.
На первом же привале продолжили поиски морошки и, в конце концов, нашли-таки на небольшой приозерной мочажине полянку оранжевых плодов. Юля рада, а у меня гора с плеч. Теперь и в этой графе перечня целей северных походов у нас фигурирует надпись «зачтено». Незачёт пока только по нельме.
На дальнейшем речном отрезке поднялся северо-восточный ветер, но мы всё равно идём со средней скоростью 4 км/ч, стараясь прикрываться юго-западно ориентированными обрывами берегов и островов.
Попытки поймать нельму безуспешны. Вместо неё на стыке струй взяла прогонистая щучара на 4,2 кг, что окончательно решило продовольственную программу и перенесло моё знакомство с северной белорыбицей на другой раз.
Ветер усилился, заставив последние километры дневной нормы пройти бечевой вдоль вскрытых рекой мощных залежей каменного дерева. Куски древнейшей растительности всевозможных размеров и оттенков цвета — от бурого до чёрного — разбросаны здесь течением во множестве. И каждый из них достоин осмотра, но, увы, времени на это нет.
На ночёвку остановились около 19.00 в трёх километрах выше посёлка Кресты, звук работы дизель-генератора которого время от времени доносится с севера.
Итого: 18 км за 5 ЧХВ.
Щуку разделал на филе, предварительно сняв шкуру чулком без очистки её от чешуи. После ужина чечевичным пюре с мясом из провизии осталось только 200 грамм манки с сухими сливками. Это на утро. Для завтрашнего раннего закупа в Крестах мы, собственно, и остановились неподалёку от посёлка.
На запахи съестного немного погодя пришли два здоровенных деревенских пса, но, поняв, что им здесь не рады, с достоинством удалились.
Отход ко сну в 00.30. Безветрие, +12 °C. Много разнокалиберной мошки и ни одного комара.
17 августа (44-й день)
Встал в 7.00. Походные шесть часов сна вполне восстанавливают, чего не скажешь о городском отдыхе. За бортом — звенящая тишина. Выглянул: небо и сегодня без помарок.
Похоже, мои видения о том, как мы пробиваемся в последний день этого похода сквозь свистящие потоки дождя, которые являлись в Хатанге перед стартом, не сбудутся. И это совсем не огорчает.
Стоим лагерем на огромном песчано-галечном пляже перед не менее внушительным водоёмом, припекаемые солнышком. Ходим в одних трусах, и только мокрец напоминает о том, где мы.
Судя по следам, ни четвероногих, ни двуногих гостей этой ночью не было, и это тоже отличная новость.
Быстро разобравшись с остатками походных кормов, протрубили сборы, параллельно которым я довёл на сковородке всё филе щуки до позолоченного цвета.
Перед погрузкой хорошенько помылись в Котуе на дальнюю дорожку. Суперклассно и эффективно. И никакие хатангские бани теперь не понадобятся: мы свежи и чисты.
Вышли в 12.00 и через час были у Крестов, напротив которых расположено широченное устье реки Хеты, берущей начало в Путоранах. Дальше пойдём по Хатанге-реке.
На берегу — активная суета, связанная с заправкой топливом большой алюминиевой моторки долганскими парнями примерно той одинаковой степени заряженности, когда язык плохо ворочается и ноги время от времени подламываются.
«Привет-привет», «Вы откуда и куда?», «Путешествуете?» — посыпались вопросы-расспросы.
Оказывается, на дворе воскресенье, и мужики решили искупнуться, благо погода настойчиво к этому сподвигает.
«Сегодня +28 °C обещают», — заявил хлопец с канистрой в руках, тот, что потрезвее. Рулевой, похоже. Сказал, а затем внимательно и продолжительно заглянул в глаза, пытаясь понять, насколько я поражён этим известием. Удовлетворившись шириной моих зрачков, он криками собрал разбредшихся товарищей и под рёв многосильного движка резко дал газу, едва не утратив часть компании, стоявшей на корме и чуть не вылетевшей за борт от силы рывка.
«Мы так быстро не умеем», — подумалось им вслед.
Выхлопной дымок быстро рассеялся, оставив после себя пустую реку и необходимость решения задачи обретения сахара для ягод и муки.
Я остался у лодки и валяющихся рядом рогатых оленьих голов, а Юля пошла в магазин, который, как сказали ребятушки, скорее всего, не работает. Правда, можно попытаться найти продавщицу — и тогда всё получится.
Не получилось. Выручила добрая долганка, подарившая полкило сахара и двух крупных свежепойманных муксунов впридачу. Одного мы, порезав, подсолили, а другого решили пожарить, потому как Юля за полтора месяца так и не рассталась с воспоминаниями о хатангском чире, часть которого побывала тогда на раскалённой сковороде. Чир и муксун по вкусу в целом схожи, как мне кажется.
Сразу после посёлка свернули в протоку Прямую, которая, по словам местных тётушек, непроходима для моторок, но должна быть доступна для осадки нашей лодки.
Отойдя от Крестов с километр, остановились у перспективного берега и за полтора часа набрали намеченные для гостинцев 4 л голубики, пересыпав их сахаром. Морошку крестовчане собирают где-то на дальних озёрах, и её здесь нет.
Затем проплыли ещё столько же, после чего выяснилось, что восьмикилометровая протока в центре своём пересохла напрочь, и проще вернуться, чем перетаскиваться по пескам. Вывод: надо было у дяденек спрашивать.
Когда вернулись к посёлку, часы уже показывали 18.00, а идти ещё минимум 15 км.
Дальше плыли по Хатанге, наблюдая её просторы в предзакатной подсветке. Слабый боковой ветерок скорее помогал, чем мешал. Лодочного движения на реке практически нет.
И вот на горизонте появился посёлок Хатанга, слегка подсвеченный низким солнцем.
Возбуждённые начинающейся вечерней зорькой, мимо нас проносятся стайки гаг и множество разных мелких северных уток. Ну и чайки, конечно. В небе гвалт и суматоха, что добавляет эмоций в наше и без того приподнятое настроение.
Походный занавес закрывается тихим закатом, но его пернатые актёры продолжают доигрывать свои роли, будто не желая уходить со сцены.
Ровно в 22.00, вдоволь насладившись простором и красотой вечерней Хатанги, мы прибыли на пристань одноимённого посёлка, где припарковались у баржи нашего друга Сергея.
Здесь же стоит его катер, вытащенный на прибрежную галечную косу, которая с конца июня по понятным причинам заметно увеличилась в размерах.
Пока я раскладывался на просушку, Юля сбегала к Сергею домой, но выяснилось, что он улетел в Красноярск к родне, и в квартире никого нет. Завтра в 12.30 у нас самолёт.
Решили ночевать на берегу у костра, чтобы успеть более-менее подсушить на ветру байдарку и побыть ещё немного у реки.
Итого сегодня прошли 24 км за 7 ЧХВ.
В суете время пролетело быстро, и вскоре мы уже наблюдали огненный закат и не менее красочный рассвет. Я — с чаем, Юля — с пивом, а присоседившийся к нам пёс — с хвостами и головами муксунов.
Поход завершён, более тысячи километров позади. Мы счастливы, и местный тузик тоже.
Через несколько часов наш самолёт взял курс на юг, пролетев мимо Котуя и его хорошо читаемых петель с легко узнаваемыми местами наших недавних стоянок.
Такой вот получился «лайт»-маршрут.
итоги
Мои итоговые эмоции и ощущения от Анабарского маршрута очень схожи с Северным Тиманом-2022, пройденным таким же составом, поэтому приведу заключительную выдержку из того описания, чуть изменённую под Анабар-2025:
«Маршрут получился достойным и в то же время подъёмным для парного семейного хождения и, главное, достаточным, чтобы ощутить радость долгого общения с женой тет-а-тет, насладиться природными красотами и дикостью Севера, в том числе получить удовлетворение от новизны района и успешных преодолений по ходу движения.
Пройденное оказалось богато во всех форматах и смыслах, а также включило в себя всё необходимое для приготовления полноценного, разнообразного и сытного туристического блюда. Недосказанности — ноль.
Не могу сказать, что мы выложились по максимуму, но физической нагрузки хватило сполна, а её увеличение увело бы мероприятие в разряд мучений. На том же Тимане пешая часть была раза в полтора меньше — что по подъёмам против течения, что по пешим переходам. Да и маршрут тогда был «пилообразным», то есть разбитым на отрезки с чередованием связок «подъём — сплав — пешка», что значительно легче. Анабарская нитка получилась интересной именно малым количеством этапов большой протяжённости и длительности, а соответственно — с повышенной сложностью и спортивностью. Со слов Юли, ей тоже всего показалось достаточно: как пешек с рюкзаком и без, так и гребли в разных условиях.
По поводу многоразового посещения не знаю, но хотя бы раз посетить Анабарское плато стоит однозначно. При этом выделить какой-либо этап или участок маршрута сложно: каждый интересен по-своему и особенно как единое целое».
К этому стоит добавить, что поход пройден успешно, в пределах графика с некоторым временным запасом, накопленным по ходу и связанным с лучшими, нежели предполагалось, условиями передвижения и благоприятной погодой.
Цели путешествия выполнены полностью, несмотря на вынужденное изменение части маршрута. Эта корректировка значительно эстетически обогатила мероприятие, дав возможность побывать в новом для туристов обширном районе скопления каменных фигур выветривания.
Если же немного развернуть тему целеполаганий, предпоходных устремлений и итогов завершившегося путешествия, то следует отметить, что:
— красота района в комплексе, включающая в себя весеннюю тундру Прианабарья, группы останцев в верховьях Тугуттура и масштабные прирусловые обнажения связки Котуйкан-Котуй, вряд ли имеет себе подобное где-либо в РФ. Помимо этого, реки Попигайской гидросистемы вкупе с территорией метеоритной котловины ненамного уступят этим двум красивейшим рекам в насыщенности и вариативности скальной эстетики. А в цветовой палитре, скорее всего, даже превзойдут. То, мимо чего мы прошли, сложно описать словами, а в отчёте представлены лишь десятые и сотые доли того, что посчастливилось лицезреть;
— геологический аспект превзошёл ожидания по причине разнообразия пород и достопримечательностей типа самоцветов и ископаемой геоархаики, сконцентрированных на относительно небольшой территории. Никогда прежде этот сегмент путешествий не приносил нам такое количество эмоций и желания изучить увиденное;
— без особых надежд на удачное стечение обстоятельств нам всё же удалось впервые в своей турпрактике поприсутствовать при таком эпическом природном событии, как массовая миграция таймырской популяции северных оленей в её пиковой фазе;
— идея найти что-нибудь от доисторических животных воплотилась пусть не в формате бивня, но в виде хорошо сохранившейся бедренной кости мамонтёнка;
— рыбацкий зуд, а также мечты о разносолах из северной рыбки удовлетворились в полной мере;
— саган-дайлю нашли и заготовили в нужных объёмах, цветов нанюхались, произрастание грибов засвидетельствовали, щавеля и ягод наелись как положено;
— предположение о возможности немножко погреться в лучах заполярного солнца превратилось в обильное и довольно жёсткое «множко», что, несмотря на некоторые нюансы, оказалось очень даже положительным фактором. Поход получился самым «купальным» из прежних маршрутов, в том числе гораздо южнее расположенных;
— благодаря сбалансированной увесисто-гедонистской раскладке в 530 г/день на человека, съедобным дополнениям рациона по ходу движения, а также употреблению изотоника и витаминов удалось относительно умеренно похудеть (около 7 кг/чел.). Также, как это часто бывает в процессе длительных преодолений, мы позабыли о предпоходных болячках, так и не вернувшихся впоследствии;
— теперь Юля имеет представление о крайних Северах, и что-либо пояснять ей об этих краях не нужно. За исключением ожидаемых овцебыков, она увидела множество животных и птиц этих широт, в том числе редких краснозобых казарок, а также подержала в руках диких гусят, утят и прочих цыплят. Очень порадовал факт нашего совместного наблюдения миграции северных оленей, оставившей одно из ярчайших впечатлений этого похода, да и всех совместных турпохождений в целом.
Помимо этого, она стала первой туристкой, пересекшей Анабарское плато в летний период (зимой подобное осуществляли только Светлана Белоусова и Елена Акимова в составе команды Чхетиани в 2011 году).
Я же присоединился к «таймырскому» клубу — тех, кто прошёл всю северную центрально-сибирскую троицу из горных систем, полностью или частично относящихся к этому полуострову, а именно: горам Бырранга, плато Путорана и Анабарскому плоскогорью. По моим данным, до сего момента в нём числились только Сергей Лекай и его товарищ Виталий Щеринов.
Следует отметить, что из всех существующих северных групп в РФ, состоящих из основных значимых и труднодоступных горных массивов, расположенных в области Полярного круга (Таймырской — с вышеперечисленными тремя районами, Якутской — с Сунтар-Хаята, Черского и Верхоянским хребтами, Чукотской — с Корякским, Колымским и Чукотским нагорьями), Таймырская — самая северная и самая дикая, как в плане удалённости от крайних точек доступности транспорта, так и по факту наименьшего освоения местными жителями, в том числе малыми народностями Севера.
К слову, о достижениях: до сих пор масштабных летних одиночных походов в этом районе проведено не было. Наверняка устранение этого пробела в практике российского туризма рано или поздно кого-то заинтересует.
За 44 активных дня было пройдено 1016 километров, в том числе:
— пешеходная часть — 469 км, из них: пешие переходы — 77 км, подъёмы против течения — 378 км, радиальный выход — 14 км;
— водная часть, состоящая из сплавов по рекам, — 547 километров.
Количество дней с осадками — 6, из которых круглосуточный — 1.
Минимальная температура: −5 °C, максимальная — +28 °C (в тени).
Маршрут характеризуется достаточной технической сложностью, протяжённостью, а также абсолютной автономностью действий и жизнеобеспечения в основной своей части, что потребовало соответствующей физической, технической и психологической подготовки.
Об опасностях.
Как и предполагалось, контактов с потенциально агрессивными животными, главными из которых являются медведи, на Анабарском плато не случилось.
Главная угроза здоровью и осуществлению планов в этом походе исходила от всего, что связано с травмами ног. Проще всего было повредиться на подъёме вверх по рекам при проводке лодки по скользкому булыжниково-валунистому руслу. Также наверху плато достаточно курумов средней сложности с различными габаритами каменного лома.
Беспечность по отношению к далеко не самым сложным препятствиям реки Котуйкан могла привести к тяжёлым последствиям. Да и на Котуе, несмотря на то что его основные пороги расположены выше устья Котуйкана, расслабляться не стоит. Особенно по высокой воде.
Риски пожаров и наводнений малы, но существуют. И здесь в помощь — мониторинг ситуации до и в походе.
Неприятности, приносимые кровососущими, здесь, относительно других мест страны, довольно существенны. При этом двух баллончиков Gardex Extreme (150 мл) нам хватило на весь маршрут.
В остальном: купались, мёрзли, перегревались — всё как обычно. В аптечку почти не заглядывали.
По снаряжению, не вдаваясь в подробности, хочется сказать следующее: за исключением Юлиных ЭВА-бот и паропроницаемости вейдерсов Finntrail, вся наша походная экипировка уже не в первый раз показала себя на отлично. Единственный минус этого набора предметов в том, что он постепенно изнашивается, поэтому скоро потребует обновления. В списке основных «рабочих лошадок» отмечу:
— байдарку «Лукна 4.2» литовской фирмы «Дракар»;
— палатку «Hilleberg Anjan 2»;
— четырёхсоставные вёсла «Advanced Elements»;
— солнечную батарею Allpowers (21 Вт);
— фотоаппарат «Fuji S1».
И ещё. По возвращении в город я обнаружил в отчёте Андрея Подкорытова, что, оказывается, во время лыжного похода 2022 года он прошёл через верховья Тугуттура и даже поднимался на вершину 618 (г. Тугуттур-Салата), указав в фотоматериале на обилие каменных городищ и останцев в этом районе. Только подошёл Андрей к этой горе с запада.
Знай я эти нюансы, то изначально целился бы на истоки Тугуттура, а не Кюнгкуй-Рассоху. А так нам просто очень повезло. Это к тому, что полезно внимательнее читать отчёты, даже если они другого сезонного формата и способа передвижения.
Бюджет составил по 95 тыс. рублей на каждого, где 65 тыс. руб. — транспортные затраты, остальное — продукты, связь, расходные элементы и прочее.
По времени: с учётом дороги мероприятие заняло 55 дней. Если отбросить незапланированную четырёхдневную задержку на старте, то заброска-выброска была близка к идеальной, да и динамика движения на маршруте, с имеющимися вводными участников, получилась очень высокой — при всего одной технической дневке, одном дне с радиальным выходом и двумя полудневками. Ускорение могло повысить вероятность травм, да и с общими физическими вводными нашей группы оно вряд ли было возможно.
На мой взгляд, более сильные и спортивно заряженные группы могут пройти этот маршрут в форсированном темпе либо удлинить его, добавив сложности и многоэтапности. Вариаций маршрутных ниток и нехоженых мест на Анабарском плоскогорье ещё много.
Что касается спортивной составляющей, то этот поход в целом технически довольно прост. Однако за счёт труднодоступности района, частичной новизны нитки, автономности прохождения и протяжённости пешей части, в том числе подъёмов по рекам против течения, он вполне может претендовать на высокую категорию.
Новый вывод, который я сделал для себя в этом мероприятии, заключается в том, что надо не лениться и скачивать карты не только в узком коридоре предполагаемой нитки маршрута, а как можно шире. Из полусотни пройденных походов этот был первым, где пришлось изменить планы, и очень хорошо, что в итоге удалось вывернуться и исполнить намеченное согласно первичному общему замыслу.
Проведённое мероприятие подтвердило успешность и рациональность кольцевых ниток, а моё убеждение в целесообразности подобного формата движения только возросло. Как-то на маршруте Юля высказала мнение по этому поводу: «Судя по количеству так самозабвенно нарезаемых восьмёрок, кругов и овалов, наверняка в прошлой жизни ты был зайцем».
В завершение присоединюсь к рекомендациям Михаила Митрофанова о том, что для длительных пеше-водных маршрутов по Анабарскому плато крайне важен как можно более ранний старт. Вероятность непрохождения намеченного из-за пересыхания рек во второй половине лета здесь крайне высока.
Спасибо всем идущим, пишущим и читающим. Особая благодарность нашему семейному эксперту по орфографии и пунктуации Юлие Васильевне, проявившей в походе свои лучшие качества, а также Сергею Осипову из Хатанги и ребятам с базы «Котуй — дом тайменя» за содействие и всестороннюю поддержку.
Всем удачи на маршрутах, мира и добра!